Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

– Я знаю.

Как будто этим все сказано, он взял жареную куриную ножку, откусил от нее и с удовольствием продолжил свою оценку. Только после того, как от его добычи остались одни косточки, он сжалился и сам нарушил установившуюся тишину.

– Как тебя зовут?

– Аврора.

Издав недовольный звук, он кинул кости обратно на поднос.

– Я имею в виду не то имя, которое дал тебе Янус. Как назвали тебя родители?

Этот вопрос меня удивил. При нормальных обстоятельствах никто обычно не интересовался прошлым рабов. С другой стороны, логично, что Белиал хотел собрать информацию, ведь он, как-никак, собирался расположить меня к себе. Ну, это его желание я исполнить не смогу. Мое имя относилось к моему свободному «я». Ни Белиал, ни Янус, ни кто-либо еще в этом дворце никогда его не произнесут.

Я плотно сжала губы, тем самым ясно показывая, что ему долго придется ждать ответа.

Белиал вздохнул. Потом он встал и направился ко мне. Его движения были плавными, и я невольно вспомнила о льве, к которому меня бросили на съедение. Даже будь Белиал обыкновенным человеком, меня бы напугало его мускулистое тело, однако от ауры силы, окружавшей демона, мое сердце пустилось вскачь, как у кролика. С каждым шагом, который приближал его ко мне, возрастало желание от него отпрянуть.

– Ты меня боишься? – спросил он бархатным голосом.

Бессмысленно перед ним притворяться, так что я сглотнула ком в горле и ответила:

– Да.

– Умно. – Он встал передо мной и скрестил руки на голой груди. Свет от чаш с огнем танцевал на его коже, придавая ей золотистое сияние. – Намного умнее твоего поведения на аукционе.

Я тихо хмыкнула, прежде чем успела сама себя одернуть. И прикусила язык. Роль рабыни мне просто не подходила, и если не буду внимательна, то разрушу все своим сарказмом.

– Скажи, о чем ты сейчас подумала! – холодно потребовал демон.

Ну вот, пожалуйста. Получите.

– Прошу прощения, – прошептала я с таким смирением, которое только сумела изобразить. – У меня нет права.

Белиал приподнял пальцем мой подбородок, вынуждая взглянуть на него. Его прикосновение оказалось мягким. Чуть ли не вежливым. Я неохотно подчинилась и впервые посмотрела прямо ему в лицо. Лицо, которое благодаря своим выразительным чертам было словно создано соблазнять, ослеплять и покорять. Идеальный образ мужской красоты и тем не менее всего лишь прекрасная маска, скрывающая его истинную природу. Сколько бы усилий ни прикладывал Белиал при выборе притягательной оболочки, его выдавали глаза: он – демон, видевший вечность. Собственно, я к этому готовилась, и все же от взгляда Белиала перехватило дыхание. Я утонула в глубоких озерах древней аквамариново-голубой воды. Их обрамляли изогнутые ресницы, а на дне мерцала мудрость веков и жестокость бессмертия.

– Мне решать, что ты вправе делать, а что – нет, – заявил он. – И я выражаю желание, чтобы ты поделилась со мной своими мыслями.

Я подумывала солгать и дальше прикидываться покорной, но внезапно забыла, как это делается. Инстинктивно цеплялась за все, что сняло бы с меня невыносимое ощущение беспомощности. А сюда, среди прочего, относился мой острый язычок. Если он выразил желание услышать правду, то он ее получит.

– Ты на аукционе тоже рассудительностью не блистал, – пробормотала я.

Очень медленно уголки его рта поползли вверх, пока строгие линии поразительным образом вдруг не стерлись двумя ямочками. Затем его губы раскрылись, и он рассмеялся.

– А ты права, безымянная девушка, – забавляясь, произнес он, – но я не рисковал своей жизнью.

Его критика меня разозлила, поскольку я чересчур хорошо знала, как выжить в этом мире. Спровоцировать демонов на рынке было намерением, а не глупостью. Однако ему этого, разумеется, говорить нельзя.

– Каким же все кажется легким, когда не можешь умереть, – проворчала я. Пусть не позволяет себе судить о вещах, в которых ничего не понимал.

– Не будь я бессмертен, – откликнулся Белиал, отпуская мой подбородок, – в любом случае осмотрительнее обращался бы с собственной жизнью.

– Важно не как долго ты живешь, важно как, – упрямо ответила я.

Это заставило демона замолчать. Неожиданно он посмотрел на меня с таким непостижимым выражением лица, что я снова вспомнила, где находилась и с кем разговаривала. Надо вести себя осторожнее!

Белиал сделал шаг ко мне, и его грудь едва заметно коснулась моего плеча. Тепло, которое излучало его сильное тело, вызывало у меня мурашки.

– Значит, ты правда лучше умрешь, чем откажешься от своей гордости?

Я сглотнула. Его терпеливый тон озадачил меня не меньше, чем тот факт, что его близость ощущалась не так неприятно, как на самом деле должна бы. Как у него это получалось?

– А что, если так? – процедила я, в ярости от того, что инстинкты меня подводили. – Это будет вызовом для демона внутри тебя?

От его тихого смеха по спине разлилась волна покалывания. Белиал наклонился ко мне, так что его губы оказались прямо возле моего уха.

– Ты себе даже не представляешь.

Белиал

Загнан в угол

Если я и чувствовал вызов… то не такого рода, как она опасалась. Я не хотел сломить ее гордость. Я хотел завоевать ее, завладеть ею. Хотел попробовать ее на вкус. Хотел испробовать вкус всех ее эмоций.

Эта девушка была удивительно обаятельным ходячим противоречием. Она боялась, что я нападу на нее, как дикий зверь, и тем не менее давала мне отпор. Она разыгрывала подчинение, однако стоило мне совсем немного ее спровоцировать, вспыхивали неукротимая сила и острый, как лезвие, ум. А за ними, в свою очередь, крылась хрупкость, в которой, уверен, она никогда себе не признается. Таились ли еще глубже другие секреты? Я улыбнулся. Увидим…

Очень аккуратно я усилил мужские ароматы, которые исходили от моего тела. Многие праймусы, пока носили свои оболочки, упускали из виду эту незначительную деталь и концентрировались исключительно на свойствах запаха собственной демонической сущности. Но я питал слабость к чувственным ароматам всех видов и за многие века отточил до идеала умение использовать феромоны.

Щеки девушки покраснели. Грудь поднималась и опускалась быстрее, чем прежде. Это был всего лишь тест. Смутное предположение, которое неожиданно подтвердилось.

Так очевидно, так легко.

Крайне редко женщины так интенсивно реагировали на мой маленький трюк. Для этого нужно заранее испытывать сильное влечение – даже если его так решительно отрицали, как это прямо сейчас пыталась сделать моя прелестная гостья: брови упрямо сдвинуты, полные губы плотно сжаты… Противоречие между тем, что твердил ей разум, и тем, чего требовало