Похождения соломенной вдовушки - Анастасия Соловьева

– Ты имеешь в виду Сардинию? – засмеялась Стася. – Заскучал? Захотел домой?..

– Я имею в виду, что мы с Людмилой попробовали расстаться.

Над роскошным столом опять вновь повисла напряженная тишина, которую нарушила Стася:

– Вы? Расстаться?! Не может быть! Я в это не верю! У вас же образцово-показательная семейка.

– Возможно, так казалось со стороны... На самом же деле мы страдали многими болезнями. Короче, был момент, когда мы решили: проще убить, чем вылечить...

– А-а-а! – У Стаси было такое лицо, как будто она только что узнала финал крутого детективного сюжета. – И вы, значит, расстались?

– Совершенно верно! Не буду говорить, что мне было плохо. Что я скучал. Что мне не хватало Людиного присутствия, заботы, советов, юмора, красоты... Да, всего этого не хватало! Но это не главное. Главное – то, что я почувствовал себя оторванным от корней!

– Как это – от корней оторванным? Объясните! – попросил Леша.

– Понимаете, молодой человек, у дерева можно оборвать листья, обломать ветки. Это не страшно – со временем вырастут новые. Но если у дерева перерубить корни... оно погибнет. И я почувствовал: я гибну без нее, как дерево без корня.

– Без тети Милы? – уточнила Стася вполне серьезно. – Или без семьи?.. А может, без родины?

Ненашев эффектно помолчал.

– Людмила – это и есть моя семья. А с семьи начинается родина. И получается, что все неразрывно. И вам, молодые люди, я желаю такого же. Семья – это общие корни, переплетение ваших, пока еще персональных корней. Переплетитесь корнями и никогда не пытайтесь оторваться от них. Это опасно для жизни. Итак, пьем за вашу счастливую семью!

– А давайте сначала за вашу, – предложил Алексей. – Ваша ведь уже состоялась, а наша – пока еще неизвестно...

– Горько! – озорно закричала Стаська.

Мне не осталось ничего другого, как встать и подставить Вадиму губы.

– Вадим, ты сошел с ума?.. Ты собираешься мыть посуду? Прекрати, я завтра все перемою... Ну и что, что ты не мыл ее пятнадцать лет. Мыть посуду – это не мужское дело.

Я все помою в посудомоечной машине... Нет, проблемы у нас были вовсе не из-за этого. Какой ты смешной! Неужели ты думаешь, я ждала, что ты начнешь мыть посуду или чистить сантехнику? Ха-ха! Не смеши! Ты же принц... В каком смысле? В прямом. Ты похож на принца – наследника престола... Нет, вот на короля не похож. Тебе не хватает... взрослости. И вовсе я не намекаю на твою инфантильность. Ты – взрослый принц. Ну вот, например, как принц Чарльз... только без королевства.

Я твое королевство. Подвластная тебе территория... Ну и что? Народ может и взбунтоваться, но при этом он все равно любит своего короля. Обожает! Вот так... И вот так! Просто я сдержанная по натуре и не могу каждый день демонстрировать эти сильные чувства.

Раздражение? Оно же как кашель: если все время сдерживать, задохнешься... Я не помню, что было его причиной. Не помню! И вообще не спрашивай меня ни о чем! После твоего ухода я потеряла память. Если хочешь знать, это обычное явление – потеря памяти после катастрофы... Конечно, катастрофа, что же еще?! Если бы я пошла к врачу, он бы клиническую смерть зафиксировал.

Ты думал, у меня другой мужчина? Очень остроумно... А я – что у тебя другая женщина. Не знаю, просто думала, и все. И я думала, что ты к ней ушел. Глупая подозрительность? Подозрительность – тоже болезнь. Ее как-то лечат... Например, ходят к психоаналитику.

Помнишь, с чего начинается фильм «Мистер и миссис Смит»? Не помнишь? Тебе не понравился? Надуманный боевик?.. Ничего подобного! Это фильм о любви! Потому что герои любили друг друга, но им мешало недоверие. И никакой психоаналитик им не помог, пока они сами не сказали правду друг другу... Ну скрывали до последнего, потому что это была такая страшная правда. Я надеюсь, за тобой не водится ничего такого... Шутка, Вадим! Такое, скорее, должно водиться за мной?! Ты сумасшедший. Но ведь ты не думаешь... если бы так думал, ты бы не вернулся!

Скажи, а почему ты вернулся? Ну и что, что говорил? Повтори!.. Я тебя теперь каждый день заставлю повторять это. Что? Народ не может повелевать принцем? Конечно, не может... Но он может молить, просить...

Вадим, а ты правда чувствуешь все то, что сказал мне сейчас? Нет, я не сомневаюсь. Просто мне кажется, всегда казалось, ты устроен совсем иначе, чем я. А чувствуем, выходит, мы одинаково...

Утром меня разбудил телефонный звонок.

– Тетя Мил, я ваще над тобой угораю! – с места в карьер заявила Стася. При этом было трудно понять, угорает она от плохого или от хорошего. Я уж не говорю о том, что смысл глагола «угорать» мне не был до конца понятен.

– А что произошло? – поинтересовалась я осторожно.

– Она еще спрашивает! Ты знаешь, кто мне сейчас звонил?!

– И кто?

– Мирчук Светлана Евгеньевна!

– Ну и что?! Я ни о какой Мирчук понятия не имею!

– Зато она имеет понятие о тебе! Очень-очень конкретное понятие...

– Давай быстрее, – зевнув в трубку, попросила я. – Мне поспать еще хочется.

– Щас расхочется! – оптимистически пообещала Стася. – Ты, я надеюсь, помнишь, где находится твоя машина?

– Помню! В ГИБДД... В милиции города Дубровска.

– А знаешь, кто еще находится в той же самой милиции?

– Не знаю.

– Николай Николаевич Соломатников!

– Как?! – не поверила я. – А его адвокаты...

– Вот тебе и адвокаты! Прямо с постели забрали – тепленького!

– А ты откуда знаешь?

– Так от Мирчук! Она мне звонила только что, орала как резаная.

– Что за Мирчук?

– Блин! Его жена! Она сейчас там в Дубровске, с минуты на минуту должен подъехать адвокат, но лучше, если б подъехала ты...

– Я?! Разбежались! Шнурки только поглажу и побегу!

– Кончай прикалываться, тетя Мил! Тебе не нужна машина?! Ты ее ментам подарить надумала?

– Ну за машиной я всегда успею, – ответила я нарочито спокойно и тут же подумала о том, что в машине остался мой паспорт, права и другие документы.

– Войди в их положение, тетя Мил, – попросила Стася.

– Не собираюсь!

– Как знаешь! Это твое дело... Хотя мне, если честно, жалко эту Мирчук.

– Это почему же? – Я мгновенно представила себе тяжеловесную барби. – Нашла кого жалеть!

– Она так плакала, тетя Мил!.. И еще она перед тобой извинялась.

– Вот как? Интересно! А она, случайно, не уточнила, за что именно?

– Черт!.. Короче, когда она застукала вас в койке...