Разрушенный дворец - Эрин Уатт

Может, она права? У меня почти не было опыта воспитания нормальными родителями, но вот у Вэлери, думаю, он есть, и подруга утверждает, что поведение Стива – совершенно обычное. Может, я просто слишком эмоционально реагирую?

Наверное. Но все равно мне не нравятся все эти правила, и я вряд ли когда-нибудь с ними смирюсь.

– Даже если все это в порядке вещей, мне не хочется так жить, – признаю́сь я по дороге к зданию школы.

– Просто пережди, – советует Вэл. – Для вас обоих все это в новинку. Ты еще ребенок, а Стив пытается быть взрослым. Понятное дело, между вами будут возникать конфликты. Но уверена, ты что-нибудь придумаешь.

– Я не ребенок, мне семнадцать.

– Ха! Вот в этом ты ошибаешься. Моя мама всегда говорит, что неважно, сколько мне лет, для нее я навсегда останусь малышкой. Это же родители, они такие. – Она толкает мое плечо своим. – Если честно, я думаю, это даже круто, что он воскрес из мертвых. Ты больше не одна.

Но дело в том, что еще до возвращения Стива я уже не чувствовала себя одинокой. Вот где не складывается пазл. Стив не заполняет никакой пустоты. Ройалы уже сделали это, а он лишь пытается вытолкнуть кого-нибудь, чтобы занять освободившееся место.

Вэл, похоже, видит мои сомнения.

– Не ломай себе голову, думая об этом. Ты должна выступить со встречным предложением.

– То есть?

– Стив не хочет, чтобы ты была с Ридом, потому что?..

– Он говорит, что Рид безбашенный и хочет от меня только секса.

Вэл задирает голову к небу, словно молит о терпении.

– Милая, Стив ведет себя как любой отец!

Но во мне снова просыпается желание защитить Рида. Такое ощущение, что я все время его от чего-нибудь защищаю.

– Может, Рид когда-то и думал только о сексе, но точно не сейчас. И он не ведет себя как Истон. Не спит с кем попало. Он избирательный.

Вэл открывает рот, чтобы ответить мне, но звонок прерывает ее.

– Вернемся к этому разговору попозже. Давай встретимся в южном туалете во время перерыва на ланч? Тогда и продолжим.

– В южном туалете? – Я понятия не имею, о чем она говорит.

– Это тот, что рядом с мужской раздевалкой. Уэйд часто им пользуется в личных интересах.

Сказав это, она уходит, оставив меня в раздумьях, не придираюсь ли я к Стиву.

После звонка я, притормозив у шкафчика, чтобы положить учебники, спешу в южный туалет. На его поиски у меня уходит минут десять, потому что эта школа нереально огромная.

Толкнув дверь, я замираю на месте: в туалете полно девчонок. Вэл красит губы перед зеркалом у самой дальней раковины, и я быстрым шагом подхожу к ней.

– Почему здесь так много народа? – шепчу я ей. – Я думала, что Уэйд занимается здесь сексом.

– Да, но в мужском туалете. – Она причмокивает ярко-красными губами. – А это женский.

– Ну да, точно.

Хм, почему-то я думала, что у нас будет разговор наедине.

– У группы поддержки дополнительные репетиции перед выступлением на выездном матче. Видимо, школа Гибсон-Хай – их главный соперник в чемпионате штата по танцам, – объясняет Вэл, убирая помаду в сумочку. – Ладно, речь не о них. Я тут подумала и решила, что тебе нужно обратиться за помощью к Каллуму. Чтобы он работал на тебя.

– Не думаю, что от этого что-то изменится. Каллум уже сказал Стиву, что я должна жить с Ройалами, но Стив посмотрел на него убийственным взглядом и за волосы выволок меня из их дома.

Вэл чуть улыбается.

– Прямо-таки за волосы?

– Ладно, не за волосы, но ощущения были такие же.

– Я просто пошутила. Мне нравится смотреть, как ты выходишь из себя из-за того, что тебе запретили встречаться с Ридом. Порой ты вся такая собранная, что аж смотреть противно. – Подруга на мгновение умолкает. – Какие слабости есть у Стива?

Я встречаюсь взглядом с ее отражением в зеркале.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда я хочу чего-нибудь от своей тети, то иду на какую-нибудь жертву, зная, что ей это понравится. Например, я хочу пойти на концерт. Тогда я говорю ей, что буду очень много заниматься, делать дополнительную работу по дому, короче говоря, заставлю ее поверить, что я просто золото, а не ребенок. А потом попрошу билеты на концерт.

– Она знает, что ты ею манипулируешь? – спрашиваю я.

– Конечно. У нас такая игра. Она видит, какая я ответственная, становится мягкой и пушистой, а я получаю награду за свои старания.

– Мой папа согласится на все, что я попрошу, если я напишу ему целый лист обоснованных причин, зачем мне это нужно, – встревает в наш разговор какая-то девчонка, которая стоит рядом со мной.

Я бросаю на нее сердитый взгляд в зеркало, но ей, кажется, все равно. Или она вообще не замечает его, потому что красит тушью ресницы.

– Моей маме, прежде чем сказать «да», нужно посоветоваться еще с десятью мамочками, – говорит другая девчонка, что стоит у двери.

Я сердито смотрю на Вэл, потому что мне не нравится, что все здесь осведомлены о моих проблемах. Подруга чуть улыбается мне в ответ, ее глаза лукаво поблескивают.

– Что ты хочешь? – спрашивает девчонка у двери. По-моему, ее зовут Хейли.

Блондинка рядом со мной ухмыляется.

– Она хочет Рида, верно?

Сначала я ощущаю жуткий дискомфорт. Мне не хочется обсуждать свою личную жизнь с незнакомыми мне людьми. Но эти две девчонки выглядят… дружелюбными.

Поэтому, вздохнув, я прислоняюсь к раковине.

– Я хочу поехать на выездной матч, но мой… – мне сложно произносить это слово, и я словно выплевываю его, – мой отец мне не позволит.

– Он чересчур опекает тебя? – спрашивает блондинка.

– Наверное, пытается наверстать упущенное, – предполагает Хейли.

– А, точно! – восклицает блондинка. – Твой отец – Стив О’Халлоран. Я и забыла о его грандиозном воскрешении!

Вэл усмехается.

– Да, тогда он точно пытается наверстать упущенное, – соглашается Блонди.

Вэл прислоняется ко мне.

– Видишь? – Она легонько толкает меня локтем. – Все это абсолютно нормально.

– Конечно, – соглашается Хейли. – Когда папа нашел в моей машине презерватив, то его чуть удар не хватил! А на следующий день мама отвела меня в клинику, и мне назначили противозачаточные. Она попросила меня хорошенько их прятать и в следующий раз быть осторожнее.

– Но это твое тело, – выразительно говорю я.

Она подходит ближе.

– Твой папа будет контролировать тебя, пока тебе самой не стукнет лет пятьдесят. Моей старшей сестре двадцать шесть, у нее есть диплом юриста, но, когда она приехала на Рождество со своим парнем, родители заставили его спать в подвале. Папы превращаются в настоящих дьяволов, когда речь заходит о сексе.