Попаданка с приветом, или Дети, заберите вашу мать! - Алиса Квин

все еще держались. Младшие переглянулись.

— Доброе утро, — осторожно сказала я.

— Доброе, — почти хором ответили дети, но с таким выражением лиц, что я сразу поняла — сейчас начнется.

Киллиан спокойно прошел к своему месту.

— Завтрак остынет, — сказал он так, будто ничего не происходит.

Он отодвинул мне стул, я села. Пауза затянулась.

И, конечно, первым не выдержал Виллем.

— Вы… — он замялся, подбирая слова, — наконец помирились?

Я чуть не подавилась воздухом не зная, что сказать. Киллиан совершенно невозмутимо ответил:

— Да.

Эриэль склонила голову набок и прищурилась. Сейчас она была как никогда похожа на своего отца.

— Просто «да»? — спросила девочка.

— Этого недостаточно? — спокойно уточнил он.

Он сдвинул брови, делая вид, что сердится, но дочь-дракона так легко не напугать.

— Недостаточно, — честно сказала она.

Я закрыла лицо руками.

— Можно я исчезну? — тихо спросила я, не зная куда себя деть от стыда.

— Нельзя, — хором ответили дети.

Киллиан тихо выдохнул, но я заметила, что он с трудом сдерживает улыбку.

— Мы поговорим об этом позже, — сказал он.

— Это нечестно, — буркнул Виллем.

— Это называется «взрослые разговоры».

— Мы тоже участники! — возмутилась Эриэль.

Я осторожно вмешалась:

— Так, стоп. Давайте хотя бы позавтракаем.

Несколько секунд они молчали, но потом, к моему облегчению, действительно потянулись к еде. Правда, взгляды в нашу сторону никуда не делись.

Я только начала немного расслабляться, как Митрофановна, которую я вчера оставила в кабинете Киллиана, влетела в столовую и недовольно фыркнула:

— Долго еще мы будем ждать, когда о нас вспомнят?

Четыре пары глаз мгновенно повернулись к ней. Я замерла. На ее древке, словно наездник восседал, если это можно так назвать, Грошик.

— Эм… — начала я.

Грошик тут же клацнул застежкой:

— Ну все, раскрытие века, — гордо произнес он.

Виллем медленно поднялся со стула.

— Это… метла? — спросил он.

— Очень наблюдательный мальчик, — одобрительно сказала Митрофановна.

Эриэль резко выпрямилась.

— Она разговаривает, — потрясенно выдохнула девочка.

— Представь себе, — с достоинством ответила метла.

Я обреченно вздохнула.

— Ладно. Думаю, пора знакомиться.

Я взяла Митрофановну и поставила рядом со столом.

— Это Митрофановна.

— Я не просто «это», — возмутилась она. — Я личность.

— Очень громкая, — добавил Грошик.

— А это, — я сняла кошелек с древка метлы, — Грошик.

Кошелек гордо звякнул.

— Финансово подкован и крайне обаятелен, — отрекомендовал себя он.

Наступила пауза.

Очень длинная.

Потом Ксандер осторожно спросил:

— Они всегда такие?

— К сожалению, да, — честно ответила я.

Эриэль вдруг улыбнулась.

— Мне нравится.

Виллем тоже медленно кивнул.

— Это… необычно.

— Это еще мягко сказано, — пробормотала я.

— Я думал, мама, это ты управляешь метлой, а оказывается, она живая, — признался Андерс.

Киллиан спокойно наблюдал за происходящим, откинувшись на спинку стула. Я посмотрела на него. Митрофановна важно приосанилась.

— Наконец-то, не надо сдерживаться и скрывать от всех, что я могу говорить, — сказала она.

Грошик довольно звякнул.

Глава 26

Завтрак постепенно перестал напоминать допрос и начал походить на обычное утро. Дети уже не так пристально на нас смотрели, больше обсуждали между собой Митрофановну и Грошика, перебивали друг друга и пытались выяснить, умеют ли они еще что-нибудь, кроме разговоров.

— Я, между прочим, могу летать, — с достоинством заявила метла.

— А я могу хранить деньги, — не остался в стороне Грошик.

— Это не способность, — фыркнул Виллем.

— Это талант! — обиделся кошелек.

Я невольно улыбнулась, наблюдая за этим хаосом. И только сейчас заметила, что Киллиан почти не ест. Он был спокоен внешне, но я уже начала улавливать эти едва заметные вещи: чуть напряженные плечи, внимательный взгляд, который время от времени ускользал куда-то в сторону.

Я тихо сказала:

— Ты уже думаешь об этом?

Он перевел взгляд на меня.

— Да. Планирую как следует допросить нашего ночного визитера. Я выясню, кто его нанял, — ровно сказал он. — А дальше уже буду решать.

Я кивнула, хотя внутри неприятно сжалось от страха. Дети, кажется, тоже что-то уловили. Эриэль перестала улыбаться.

— Куда ты идешь? — спросила она.

Киллиан спокойно отложил приборы и посмотрел на детей.

— Нужно разобраться с одним делом.

В комнате стало чуть тише.

— Это опасно? — тихо спросила я, не скрывая тревоги.

Он чуть качнул головой.

— Для него.

Я вздохнула.

— Киллиан…

Он мягко перебил:

— Я скоро вернусь.

Просто сказал. Без пафоса. Но так, что я почему-то сразу поверила. Он поднялся из-за стола. Дети притихли.

— Вы остаетесь с мамой, — добавил он.

От этого слова перехватило дыхание.

— Мы и так с ней, — буркнул Виллем.

— Значит, ведете себя соответственно.

Киллиан на секунду задержался рядом со мной. Очень близко. Настолько, что я почувствовала его тепло.

— Все будет в порядке, — тихо пообещал он.

Я кивнула.

— Я знаю.

Не может быть иначе!

Он коснулся моей руки, почти незаметно, и вышел. Дверь закрылась. Тишина продержалась ровно две секунды. Потом Виллем повернулся ко мне:

— Так.

Я обреченно вздохнула.

— Началось.

— Вы теперь не ссоритесь? — прямо спросила Эриэль.

— Это временно или навсегда? — добавил Ксандер.

Я посмотрела на них. Потом на Митрофановну. Та довольно покачалась в воздухе.

— Сама рассказывай! — хмыкнула метла.

— Предатели, — пробормотала я.

Грошик звякнул:

— Мы за правду.

Я снова перевела взгляд на детей. Они ждали. Серьезно и внимательно глядя мне в глаза. Я поняла, что отшутиться не получится.

— Я… — начала я и замялась.

Слова вдруг перестали быть простыми.

— Я не знаю, как это правильно назвать.

— Это нечестный ответ, — сразу сказал Виллем.

— Все очень сложно, — возразила я.

Эриэль чуть склонила голову.

— Ты его любишь?

Вопрос ударил неожиданно. Я замерла.

— Я…

И вдруг поняла, что не могу ответить сразу. Мне самой надо во всем разобраться.

— Ваш отец… мне с ним хорошо, — тихо сказала я.

— Это не совсем то, — заметила она.

— Я знаю.

Андерс вдруг тихо спросил:

— Вы больше не хотите развестись?

Я посмотрела на него, и сердце сжалось.

— Нет! Мы с папой вас очень любим! Просто знайте это! Что бы ни случилось, мы всегда будем семьей.

Виллем нахмурился, но уже не так резко.

— Он вчера был другим.

— Каким? — осторожно спросила я.

— Спокойным, — ответил он. — И… не злым.

Я невольно улыбнулась.

— Это хорошо?

— Это странно, — честно сказал он.

Митрофановна вмешалась:

— Привыкайте.

— Мы пытаемся, — вздохнула Эриэль.

Я глубоко вдохнула.

— Слушайте, — сказала я. — Я правда не знаю, что будет дальше, но я точно знаю одно…

Они все посмотрели на меня.

— Я вас не оставлю! И папа тоже.

Тишина стала почти осязаемой, но я чувствовала, что эта пауза очень важна.

— Правда? — спросил Андерс.

— Правда, — улыбнулась я.

Виллем отвел взгляд, но кивнул, а Эриэль широко улыбнулась.

Кажется, этот разговор самый честный за все время моего пребывания