Cкандальный развод. Ты пожалеешь, дракон! - Юлианна Винсент

Урсула снова взвизгнула и подпрыгнув на кровати, побежала к двери в ванную, за которой, как он считала, ее ждало спасение в виде Аластора, но дверь была заперта, а оттуда до нас доносилась громкая радостная песнь новобрачного.

— Что тебе надо? — поняв, что чудесное спасение на нее не снизойдет, щемясь в угол, спросила она.

Я наступала медленно, как хищник, наслаждаясь ее страхом.

— Мне нужна справедливость, — мой голос был холоден, как могильный камень. — И правда.

Недоведьма смотрела на меня со смесью страха и презрения. Она все еще пыталась показать, что сильнее, но я видела, как дрожат ее руки.

— Или что ты думала, что будешь меня тратить, подселять в меня всякий сброд и тебе за это ничего не будет? — едко ухмыляясь, спросила я.

— Я никого не подселяла, — крикнула Урсула и, схватив со столика вазу с цветами, предприняла ещё одну попытку развеять меня, но я вновь воспользовалась артефактом Теодора, ваза пролетела сквозь меня и разбилась у меня за спиной.

Я лишь расхохоталась в ответ и продолжила наступать:

— Значит, всё-таки травила? — уточнила я, протягивая к ней свои костлявые руки.

— Ты ничего не докажешь! — фыркнула она и побежала к окну.

В этот момент створки распахнулись со зловещим скрипом, и в комнату с карканьем ворвалась стая птиц. Зрелище было поистине жуткое. Теодор постарался на славу, подбирая спецэффекты.

Птицы набросились на Урсулу, клюя ее лицо и руки. Она металась по комнате, вопя и отбиваясь от них. Перья летели во все стороны, смешиваясь с обрывками ткани ее платья.

— Убери! — взмолилась она. — Убери этих тварей! Я все скажу!

— Как же быстро ты сдалась, деточка! — я щелкнула пальцами и вся стая растворилась в воздухе будто ее и вовсе не было.

— Это все Гретта! — выплатила она. — Это она предложила мне отравить тебя в обмен на безбедную жизнь.

— Гретта? — вопросительно выгнув бровь, уточнила я.

— Да, — кивнула Урсула, зажимая рукой рану на плече, которую оставил ей острый клюв несуществующей птицы. — Фрейлина короля.

— Это та змея в зеленом? — задала я очередной вопрос, на что девушка лишь утвердительно кивнула. — Зачем я ей?

— Да том то и дело, что ты ей мешала, — пятясь от меня назад, проныла Урсула. — Ей нужен был Аластор. Точнее его ребенок.

— Ребенок? — нахмурившись, спросила я.

— Она убьет меня, если узнает, что я рассказала, — пустив из глаз пару крупных слез, попробовала разжалобить меня недоведьма, опускаясь на пол.

— А если не скажешь — тебя убью я, — категорично заявила я. — Мне терять уже нечего. Выбирай!

Слезы текли по ее лицу, смешиваясь с кровью из царапин. От прежней самоуверенности не осталось и следа.

— Она не посвящала меня в свои планы. Сказала лишь, что я должна забеременеть от инквизитора.

Я замерла, переваривая услышанное. Комната словно наполнилась густым туманом непонимания. Урсула, съежившаяся в углу, смотрела на меня с мольбой.

Я сделала шаг вперед и нависла над Урсулой грозовой тучей. Её глаза наполнились ужасом, но я видела в них и проблеск надежды. Она надеялась, что я поверю ей. Что я пощажу ее.

— Зачем ей это? — прорычала я, наклоняясь к ней еще ниже. — Зачем Гретте ребенок Аластора?

Урсула молчала, трясясь всем телом.

— Говори! — рявкнула я, и она вздрогнула.

— Я… Я не знаю! — выпалила она, захлебываясь слезами. — Она не говорила мне всего. Только то, что мне нужно сделать. Отравить тебя, забеременеть от Аластора… И все! Я не хотела тебя убивать. Я просто хотела выбраться из нищеты, в которой погряз мой отец.

«Ага, так я тебе и поверила!» — подумала я про себя, внимательно наблюдая за Урсулой.

— Зачем тебе нужно было меня травить, если сущность уже была подселена? — понимая, что не вижу полной картины, решила спросить я.

— Ты никак не умирала, а потом сказала, что беременная, — обиженно пискнула Урсула. — Первенца инквизитору должна была родить я. Во мне течет ведьмина кровь, а ты пустышка.

— То что я беременная, ты придумала сама, дурында малолетняя, — осуждающе покачала головой я. — А я не стала тебя переубеждать.

Урсула зло прищурилась, глядя на меня, тем самым выдавая то, что все эти слезы были лишь спектаклем для того, чтобы меня разжалобить.

— Ладно, говори зачем Гретте первенец Аластора и, так уж и быть, я не расскажу ему о том, что ты баловалась, — махнула я на нее рукой, порядком подустав от этого маскарада.

— Я же сказала, что не знаю, — попыталась вновь запудрить мне мозги недоведьма.

— Мне птичек обратно позвать? — я демонстративно приготовилась щелкнуть пальцами, но не успела договорить фразу, как Урсула подскочила с пола и выставив руки вперед, крикнула:

— Не на-а-адо! Она мне, правда, ничего никогда не говорила. Но я однажды подслушала ее разговор. С кем она разговаривала — не знаю, но она говорила, что ей нужен этот ребенок для того, чтобы провести ритуал. «Кровь за кровь!» — так она сказала. Больше я ничего не знаю! Честно!

— Кровь за кровь…— задумчиво повторила я. — Это может значить все, что угодно.

— Я клянусь, что больше мне ничего не известно! — взмолилась Урсула, глядя на меня. — Ты мне веришь?

Я неопределенно пожала плечами.

— Ты же не расскажешь об этом Аластору? — задала новый вопрос девушка, но ответить на него я не успела, потому что у меня за спиной раздался ледяной голос Верховного Инквизитора короля:

— Как же хорошо, что я слышал все сам!

Глава 42

Марианна

Вероятно, Урсула планировала другую первую брачную ночь, мечтала о лепестках роз и нежных объятиях, но ее планы, к счастью, не совпадали с нашими. Так что она получила то, что заслужила, корчась в агонии от инквизиторских методов допроса.

Самым загадочным оставался вопрос, мучивший нас всех: что же такого страшного сделал Аластор этой фрейлине короля, что она решила мстить кровью за кровь?

После подробного допроса той малолетней вертихвостки, измазанной в слезах, мы все еще не могли понять мотивы Гретты фон дер Ноорд.

Мы подняли всю ее родословную,