Непреодолимое желание влюбиться в своего врага - Бриджитт Найтли

ванну, перед тем как вы туда отправитесь. От вас исходит запах общественного туалета.

Сделав на прощание этот комментарий, фамильяр растворился в воздухе.

* * *

Несколько дней спустя Озрик, благоухая так, что не было и намека на запах общественного туалета, очутился в пабе «Волк». Паб был давно заброшен и представлял собой лишь несколько полуразрушенных стен. Путеводный камень оказался ветхим и настолько низким, что мог служить сиденьем, чем Озрик и воспользовался.

Перед ним открывался великолепный вид на скалистый берег, врезающийся в море, и на маяк, возвышавшийся на его крайней точке. Если не считать легкого дыхания соленого бриза и кружения птиц над головой, все вокруг казалось совершенно неподвижным.

Озрику захотелось воспользоваться случаем, чтобы заземлиться и насладиться окружающей его красотой, но, конечно, именно в этот момент в его реальность вторглась Фейрим: будто неожиданно поднялась легкая, но колючая метель.

Магия путеводного камня усадила ее на колени Озрика. Она тут же вскочила и подняла вихрь из юбок и всего, что у нее с собой было, пребывая в несвойственном ей состоянии хаоса. На ней не оказалось обуви, распущенные волосы падали на плечи мокрыми прядями, и одежда пребывала в необычном беспорядке.

– Что… – начал Озрик.

– Подержите это, – отрезала Фейрим, резким движением сунув ему сумку, – и это, – она набросила на него свой плащ, – и это тоже, – добавила она, вручив ему обувь.

Вооружившись крючком для пуговиц, она принялась застегивать длинный ряд пуговиц на платье. На шее у нее висел круглый камень с отверстием посередине, обычно скрытый высоким воротником. Ведьмин камень[75] на потертом кожаном шнурке резко контрастировал с остальными украшениями Фейрим – серебряными, элегантными.

– Какой скандал, – произнес Озрик, обнаружив, что у нее есть шея.

Фейрим не удостоила его ответом. Его главной задачей в этот момент было не дать ей упасть, пока она надевает обувь.

– Просто возмутительно, – добавил он, выяснив, что у нее есть лодыжки.

Фейрим схватилась за его плечо дрожащей рукой.

– Пришлось спешить. Нельзя пропустить прилив.

Вода с ее мокрых кудрей капала на его плащ. Он чувствовал запах мыла.

– Могу я спросить, почему вы выглядите так, будто только что вылезли из ванны?

– Так и есть, – сказала Фейрим.

– Почему вам пришло в голову принять ванну, перед тем как забраться на маяк?

– Кое-что пошло не так с моим последним пациентом.

– Что именно?

– Дренирование гнойной трофической язвы. Она оказалась… взрывоопасной. Слишком гнойной. Только у меня в волосах оказалось не меньше полулитра. Хотите знать больше подробностей?

– Нет, – отказался Озрик.

– Я так и подумала.

Фейрим надела обувь. Отжала волосы и, как всегда, безжалостно скрутила их в пучок, закрепив серебряной кюреткой. Она протянула руку Озрику, чтобы получить обратно свои вещи, и тот услужливо передал ей плащ и сумку.

В последний раз поправив юбки, Фейрим обрела привычный облик и самообладание. И высоко задрала подбородок, словно не она только что появилась из ниоткуда и приземлилась на колени Озрику, как полураздетая нимфа.

– Ну что, – бодро предложила она, – готовы снова впустую тратить время?

– О, непременно, – согласился Озрик.

Они обменялись фальшивыми безрадостными улыбками и направились к маяку.

– Заметили что-то новое в работе своей магической системы после удаления эмбола? – спросила Фейрим.

– Нет, ничего, – ответил Озрик.

– Отлично. Удалось что-то выяснить о тех, кто вторгся в Лебединый камень?

– Есть одна зацепка в разработке. А в Лебедином камне проводили расследование?

– Да, но не слишком успешное. Мы знаем, что злоумышленники не воспользовались ни одним из ближайших путеводных камней. Зажигательные устройства были изготовлены вручную. Инженер, которая работает в замке, не смогла определить их происхождение. И сами трупы ничего не смогли рассказать. – Фейрим раздосадовано выдохнула. – Я сообщила Занти, что вы нам помогаете в знак признательности за удаление эмбола.

– В самом деле?

– Да. Она довольна и надеется, что вы сможете оправдать свое существование, принеся хоть какую-то пользу миру.

– Как оптимистично.

– Я сказала то же самое.

Фейрим повела их к морю. Под их ногами плясали морские травы и луговые цветы, названий которых Озрик не знал: белые, сиреневые, бледно-желтые.

– Ваш драгоценный Уиддершинс заявил, что нам нужно быть на краю света, это самое крайнее во всех смыслах место в Десяти Королевствах, – говорила Озрику Фейрим. – Шестьдесят семь процентов данных говорят в пользу заката (в тех случаях, когда в источниках упоминается хоть какое-то время) в день Цветущей Луны. Здесь есть и другие совпадения с параметрами, о которых говорится в источниках: это место находится между небом и землей, на берегу моря, где наблюдаются приливы и отливы. А маяк стоит на древнем перекрестке.

– Римском?

– Норвежском. Здесь пересекались морские пути.

– А что вы думаете о почерневшем солнце моего драгоценного Уиддершинса? – спросил Озрик, кивая на яркое светило, которое нельзя было назвать почерневшим.

– Этого я не знаю, – сказала Фейрим. – Вам придется спросить его самого, что он имел в виду. Судя по барометру, который я сегодня проверила, будет облачно. Возможно, даже пойдет дождь.

– Ну да, – проговорил Озрик, глядя на безупречно чистое небо. – Погода, очевидно, портится.

– Это же Северное море. Здесь погода меняется каждые пять минут.

Чем ближе они подходили к берегу, тем больше крепчал ветер. Озрик ожидал, что морской воздух будет бодрящим и солоноватым, но вместо этого ощутил то, что можно было бы описать как вонь.

– Чем так ужасно пахнет? – спросил он, когда отвратительный запах наполнил его ноздри.

Фейрим принюхалась и ответила:

– Гуано[76]. Где-то здесь есть большая колония северных олуш.

– Невыносимо, – едва сдерживая тошноту, сказал Озрик.

Фейрим же запах высохших на солнце экскрементов не казался настолько ужасным.

– После сегодняшнего дренажа это я бы даже назвала приятным.

Сохраняя безмятежность, она следовала дальше.

– Когда-то у меня был пациент со множественными желудочно-кишечными свищами. Из них вытекала слизь, и вот это было невыносимо. Хотя некротирующий фасциит еще хуже. Такой запах будет вас преследовать еще много дней.

Озрик достал носовой платок и прижал его к носу.

– Лучше? – поинтересовалась Фейрим.

– Да, – едва слышно проговорил Озрик. – Я больше не чувствую запахов. Кажется, моя носовая перегородка исчезла.

Когда они подошли к маяку ближе, то смогли увидеть силуэты крепких людей, находившихся у его подножия.

Фейрим резко остановилась. Озрик налетел на нее.

– В чем дело? – спросил Озрик.

– В них, – указала на силуэты Фейрим.

Ну конечно, какие-то придурки ее взволновали, а то, что он может лишиться пазух носа, ей не кажется достойным внимания.

– На этом маяке не должно быть людей, – сказала Фейрим.

– Но людей там определенно много, – возразил Озрик.

– Возможно, это просто любители достопримечательностей, – предположила Фейрим. – Если наверху кто-то