Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

расположение заставили улыбнуться снова, — на этот раз светлее, более искренне.

— Только если ты позволишь мне тебя проводить.

Я перехватила у нее отрез так ловко, что Полли от удивления охнула:

— Что вы, не нужно!

— О женщинах в твоем положении в столице принято проявлять особую заботу. Считай, что я слишком привыкла жить по тем нравам, и не спорь.

Она не нашлась с ответом, а я пошла вниз по улице, направляясь к дому мельника, и думая о том, что Полли в действительности была честнее многих.

О человеке, которому она отдала свое сердце, и чьего ребенка теперь носила под сердцем, я знала немногое. Разве что, что имя его Дидан, и в Мейвен он пришел издалека. Ни состояния, которое прилично было бы предложить невесте, ни собственного дома у него не было. Ни один здравомыслящий отец не отдал бы свою дочь за такого голодранца, но Эстебан принял его как сына, ввел в семейное дело, и ни разу еще Дидан его не подвел.

Разница в положении не позволяла нам с Полли подружиться по-настоящему, но однажды я все же не утерпела, спросила ее, как же у них это получилось.

«Потому что мы любим друг друга», — ответила она тогда немного удивленно.

Так просто и так сложно одновременно.

Сейчас же я не знала, как начать разговор, а Полли меня выручила, хотя и смотрела при этом в сторону:

— Вы расстроились из-за тех двух леди, не так ли? Я шла прямо за ними и невольно услышала, как они обсуждали вас.

Я могла бы осадить ее за такую вопиющую бестактность, сделать вид, что ничего не случилось и сама я ничего не слышала.

Вместо этого я улыбнулась ей снова:

— Это не то, чему следует придавать значение, Полли. Люди всегда будут говорить.

Она посмотрела на меня в ответ, оставаясь предельно серьезной:

— Я до сих пор не могу привыкнуть к тому, что люди такие злые.

Мы обошли рыночную площадь и направились к реке, где над берегом возвышалась мельница.

Полли не торопилась, — то ли хотела прогуляться, то ли ей трудно было идти быстро, — а я подстроилась под ее шаг.

На дороге мы были одни, и начать мне все же следовало.

— Признаться, я хотела в ближайшее время заглянуть к вам в гости…

Она бросила на меня быстрый, и теперь уже откровенно встревоженный взгляд, а потом помрачнела.

— Значит, я все же должна просить у вас прощения за отца…

Это был самый неожиданный ответ из всех возможных.

Настолько неожиданный, что я едва не споткнулась. Остановилась и коснулась ее плеча.

— Почему, Полли? Граф сказал мне, что мельник Эстебан…

Она закивала, подтверждая, что все это правда, а потом все же посмотрела по сторонам, удостоверяясь, что нас никто не слышит.

— Отец сказал, что если барон Хейден узнает, он будет оскорблен. Не может простой мельник вступаться за человека его положения.

На моего отца это и правда было похоже так сильно, что на мгновение я опустила взгляд, изучая пыль под своими ногами.

— Возможно. Даже я не знаю. Но барона здесь нет, а я всей душой благодарна вам. Никто больше на такое не отважился.

— А разве можно было иначе? — Полли моргнула, а потом улыбнулась мне так бледно, как могут улыбаться только люди, успевшие перед тем как следует испугаться. — Не говорите, что вы не сделали бы того же для другого человека.

Я не хотела ни подтверждать, ни опровергать ее слова, потому что в глубине души знала: да, я сделала бы. Если бы ситуация касалась не моего отца, а любого, в ком я уверена и кого знаю хорошо, — того же Эстебана, — я не задумываясь отправилась бы к губернатору.

Даже к губернатору-дракону.

Даже зная, что буду просить его в одиночестве.

— Спасибо.

Это было лучшее, что я могла сказать Полли, и она улыбнулась мне в ответ легко и безмятежно, понимая это.

Мы начали спускаться с холма и шли через цветущий и восхитительно пахнущий луг.

Она наклонилась, чтобы сорвать ромашку, а потом вдруг посмотрела на меня с озорным прищуром:

— Могу я сказать вам кое-что, леди Стефания? Такое, о чем не должна говорить с дочерью барона.

Она не пыталась сделать меня своей должницей или воспользоваться ситуацией. Скорее, просто выбрала подходящий момент, и я перехватила ее отрез удобнее.

— Разумеется.

Полли поднесла цветок к лицу, вдыхая аромат, а потом вдруг резко опустила руку, снова становясь серьезной.

— Я не хочу судачить о том, что не касается меня. Да и вам виднее. Но вы так быстро и так славно столковались с нашим новым губернатором, что это многим не нравится.

Она была лишь на два года младше меня, и теперь наступил момент, когда я ее наивности удивилась.

— Я знаю, Полли. Знаю, что многие молодые леди сделали неверные выводы о природе моих отношений с графом Рейвеном, но это не мешает им мне завидовать. Знаю, что люди постарше точно так же возмущены тем, о чем не имеют ни малейшего понятия…

Полли покачала головой, прося меня замолчать:

— Нет-нет-нет, леди Стефания, вы не поняли. Разумеется, вам завидуют. О вас говорят много злых и грязных слов. Так много, что складывается впечатление, будто кто-то хочет, чтобы их говорили.

Над нами пролетела стайка маленьких голубеньких птичек, которые мне так нравились, но сейчас я их даже не заметила.

— Что ты имеешь в виду?

Полли задумчиво прикусила губу, решая, как сказать правильно, и только потом ответила:

— Кто-то намеренно распускает самые ужасные слухи про вас и губернатора. Не знаю, пытаются ли таким образом навредить ему или вам, но разговоров становится все больше.

Глава 22

Вопрос без ответа

На ужин были обещаны великолепные отбивные, но я отказалась, предпочтя запереться в спальне и подумать.

Сказанное Полли взволновало меня сильнее, чем я хотела бы признаться себе самой.

Даже после всего случившегося, сказанного, додуманного моя персона едва ли могла интересовать кого-то в Мейвене так сильно, чтобы это стоило времени и усилий, потраченных на уничтожение моей репутации.

Баронессу Райдер и леди Лорьен можно было смело не брать в расчёт, — у последней не было достаточного влияния здесь, а Симона… Она, как и её барон, были слишком трусливы для подобного. К тому же, порочить имя губернатора было бы с их стороны неимоверно глупо.

Расхаживая по комнате взад-вперёд, я размышляла о караульных, живущих в доме.

Их присутствие я объяснила себе просто: лорд Рейвен не имел привычки действовать вслепую.