Прекрасный Дьявол - Л. Дж. Шэн

похожий на родителя, был чужаком и зависимым. Его принимали только при условии: талант для отца, деньги для любовниц, власть и связи для друзей.

– Мы с ним были несовершенным союзом, но он работал, – продолжал Тейт. – Я пару раз отправлял его в реабилитацию, но он всегда возвращался к картам. И всё же я позволил себе привязаться к нему. Он был ближе всех ко мне. А потом однажды оказался не в то время и не в том месте. Он убил человека. Случайно. Жертву нашли с раскроенной головой. Отец объяснял, что действовал в порядке самообороны. Что тот мужчина на него напал. Присяжные спорили несколько дней.

Кровь застыла в моих жилах.

Нет. Нет. Нет. Нет.

Мой секрет, моё происхождение, мой грех – оказался личной трагедией Тейта.

Ему дали пять лет тюрьмы с возможностью досрочного освобождения. У него была отличная команда адвокатов и ни одного судимости. Всё, что требовалось, – выжить. Но трое заключённых убили его за то, что он выиграл партию в покер и не захотел отдать выигрыш. – Губы Тейта сжались, стальные глаза потемнели. – Там было всего-то долларов сорок, но отец всегда был серьёзен, когда дело касалось азартных игр. Это была ирландская мафия. Клан Каллаханов.

Все кусочки мгновенно сложились в цельную картину.

Я сглотнула желчь, сдерживая крик.

Тейт продолжал:

– Мой отец, единственный человек, которого я когда-либо любил, который проявлял ко мне сочувствие и заботу, был у меня отнят. И всё произошло из-за безымянной иностранной студентки, которая стала свидетелем так называемого убийства в переулке и решила позвонить в полицию.

Грузовая пауза заполнила пространство. Я закрыла глаза. По щеке скатилась слеза.

– Этой студенткой была ты, Джиа.

Меня охватила тошнота.

– Полиция не знала, кто ты, но я приложил все усилия и нашёл твоё имя, – голос Тейта звучал деловито. – Джиа Беннетт. Отличница. Талантливая теннисистка. Паинька. Идеальная, но недостаточно, чтобы выйти и дать показания во время суда. Видимо, у тебя были дела поважнее, чем помочь моему отцу не сесть в тюрьму.

Я тогда вернулась в Англию.

Чтобы быть рядом с мамой.

Я пыталась заботиться о ней и не развалиться самой.

Меня никогда не вызывали повесткой.

Это объясняло, почему он впервые подошёл ко мне в снежную бурю. Хронология совпадала — всего через несколько недель после приговора Даниэлю.

Объясняло, почему он так тонко организовал встречу, чтобы нанять меня на месте.

Почему ненавидел меня всей душой.

– Ты знала, что тебя искали, – металлическим голосом сказал Тейт. – Почему не вышла сама?

– Я боялась, – призналась я хрипло. – Не хотела попасть в неприятности.

Он улыбнулся так холодно, что у меня температура тела упала ниже нуля.

– Конечно. Бог с тобой, если идеальная Джиа испачкается. Ну и как тебе это помогло?

Я уставилась на свои пальцы, сжимающие бокал с маргаритой.

Теперь всё было ясно. Почему он настоял на браке. Почему делал безумные вещи, подвергая мою жизнь опасности. Я пыталась избежать последствий, а он приносил их прямо ко мне на порог, извращённый учитель, каким и был.

– Сначала я хотел расправиться быстро, – Тейт закинул ногу на ногу, затянулся сигаретой. – Депортировать тебя сразу после возвращения в Штаты с летних каникул. Может, даже позволить Ферранте преподать тебе урок. Но потом ты вернулась, и я поехал к твоим общежитиям, когда начался новый учебный год. Увидел тебя впервые. И ты оказалась красивой. До безумия красивой. – Он закрыл глаза, челюсть напряглась, кадык дёрнулся от глотка. – Чистой. С широкой улыбкой, ямочками и платьями до колен пастельных тонов. И я решил мстить медленно. Смаковать это. Именно поэтому я тебя выследил. Именно поэтому никогда не отпускал. Я хотел, чтобы ты мучилась так же, как я.

– Но… – я облизнула губы, нахмурившись. – Мужчину, которого я встретила той ночью, звали не Блэкторн.

Я помнила Даниэля Хастингса. Я думала о нём чаще, чем хотела бы признаться.

– Он позволил мне выбрать новое имя, – Тейт выпустил дым кольцом, а затем пронзил его стрелой. – Сказал, что, чтобы оставить прошлое позади, я должен сам придумать себе будущее.

Сердце сжалось. Тейт даже не знал всей правды. Если бы узнал — ненавидел бы меня ещё больше.

Я протянула руку через стол и коснулась его ладони. Он тут же убрал её, постукивая пальцами по ноге.

– Мне так жаль, – я позволила слезам течь свободно. – Ни дня не прошло, чтобы я не думала о твоём отце. Это не я позвонила в полицию. Клянусь. Я бы всё отдала, чтобы вернуть время назад. Чтобы изменить тот вечер. Если тебе хоть немного легче, знай: я уже нахожусь в собственном аду. Я всегда думаю об этом дне.

Он затушил сигарету в пепельнице, нахмурившись.

– Извини — не достаточно. Платой может стать твоя жизнь.

И всё же я ощутила: невидимая стена между нами рушится. Туман нашей вражды рассеялся. Теперь осталась лишь уродливая правда о том, что нас связало.

Я не знала, что Даниэль умер в тюрьме. Узнала только сейчас. Новая волна горя обрушилась на меня. Дело было не в том, что мне было всё равно — я просто слишком боялась проверить. Правда могла уничтожить меня.

– Я не пойду в полицию, – выдохнула я. – За… за то, что ты сделал с тем человеком. Я и так слишком навредила тебе.

Он молчал. Но что-то в нём знало: я не способна сдать его властям. Это знание пугало меня. Что ещё он видел во мне, чего я сама не замечала?

– Наш брак тоже часть наказания? – спросила я.

– Заставить тебя ненавидеть себя каждый раз, когда ты кончаешь, звучит заманчиво. – Он сунул руки в карманы. – Но не только в этом дело. Мои отношения с отцом были одновременно искусственными и успешными. Я верю, мы сможем повторить это. – Он скривился. – Разве что я не собирался трахать Даниэля.

Щёки вспыхнули. Я кивнула, ощущая странную гордость, что всё же смогла завоевать этого человека хоть на мгновение, несмотря на то, что именно из-за меня он потерял отца.

И если бы он знал всю правду…

Но я была слишком труслива, чтобы сказать.

– Я никогда не полюблю тебя, – его взгляд коснулся моего, мягкий в контрасте с