Прекрасный Дьявол - Л. Дж. Шэн

что сделал из меня фанатку математики.

И вот я внутри.

Дом был темным и тихим. Я огляделась, сомневаясь, здесь ли он вообще. Может, он уехал обратно в город? А вдруг это все ловушка, устроенная тем парнем Каллаханом, и я оказалась именно там, где он хотел?

Сердце забилось быстрее. Сжимая телефон в мертвой хватке, я двигалась по огромному первому этажу, не включая свет. Если в тени скрывался монстр, я не хотела, чтобы он увидел меня.

Пустая кухня. Пустые комнаты для гостей. Пустой кабинет. Пустая гостиная. Единственный намек, что здесь кто-то был, — стакан с водой, наполовину полный, стоящий на кухонной стойке.

Я повернулась к двери и наступила на что-то скользкое и липкое. Паркет заскрипел под ногами. Нахмурившись, я включила фонарик на телефоне. Подняла подошву туфли и увидела размазанное алое пятно.

Кровь.

Я посветила на пол. Дорожка из капель крови тянулась в коридор. Прямая линия крошечных следов, словно крошки из сказки о Гензеле и Гретель. Я знала, чем та история закончилась, но любопытство убивает кошку.

Может, убьет и меня.

Почему здесь кровь? И что означало то, что моя первая реакция — беспокойство за благополучие моего отвратительного мужа?

Я последовала за красным следом, освещая его фонариком. На полу отпечатались два набора пыльных следов от обуви. Одни я узнала — лоферы Hermès Тейта, а вторые принадлежали либо мужчине, либо очень высокой и крепкой женщине.

След привел меня обратно в кабинет. Я уже искала здесь раньше — он был пуст. Но капли крови вели к стеллажам из красного дерева, заставленным книгами, дипломами и декором.

Незаметное пятнышко крови запеклось внизу, словно указывая, что того, кого сюда притащили, увели дальше — за стеллаж.

Секретный проход.

Тейт был влиятельным миллиардером. Спрятанное убежище на случай нападения было вполне вероятно. У большинства миллиардеров есть комнаты-паник.

Я оглядела ряды книг — в основном по бизнесу, — гадая, какую нужно сдвинуть, чтобы открыть этот «сим-сим». Сначала я искала книгу, выбивающуюся из порядка, ведь мой жених обожал структуру и математику. Но все стояли строго по алфавиту, с равным числом твердых и мягких обложек на каждой полке.

Я начала выдвигать книги и переставлять статуэтки. Все фигурки и держатели были в стиле «Алисы в Стране чудес». Белый Кролик. Гусеница. Красная Королева. Шляпочник . Соня. Неудивительно, что мой босс обожал это произведение. Оно было сатирическим, написанным математиком викторианской эпохи, и говорило о трагической и неизбежной потере невинности, смерти и жизни как бессмысленной загадке.

Сердце грохотало в груди, горечь подступила к горлу. Наконец мой взгляд упал на два одинаковых бронзовых держателя для книг. Каждый был в виде улыбающегося кота. Их уши можно было использовать как рычаг. Я дернула один на себя.

Ничего.

Потянула оба одновременно — и потолок дрогнул, пол пошатнулся под ногами.

Стеллаж заскрипел и сдвинулся, открывая дверь с крутой лестницей вниз, выложенной камнем.

По позвоночнику пробежал холодок, добравшись до самой макушки.

Я шагнула внутрь, прежде чем успела передумать. Дверь щелкнула за спиной. Сделав глубокий вдох, я начала спускаться. Опасность пропитала стены, воздух, даже мои легкие.

Зачем я здесь, зачем это делаю?

Потому что если он в беде — я помогу. А если беда он сам — я смогу шантажировать его, чтобы выйти из этого брака.

В любом случае выигрыш. Разве что я только что подписала себе смертный приговор, и все закончится моим телом в багажнике.

Музыка гремела в узкой винтовой лестнице, отражаясь от стен, как пули. Казалось, она звучала где-то глубоко внизу. Search and Destroy. Версия Skunk Anansie. Бас вибрировал в животе.

Приглушенные голоса поднимались снизу, обвивая мои конечности, словно цепи.

Мои пальцы вцепились в браслет из ракушек. Всю жизнь я поступала правильно, всегда шла прямой дорогой — и вот куда это меня привело.

В секретное подземелье моего безжалостного мужа-миллиардера, пока он творил Бог знает что с Бог знает кем.

Не все ты делала правильно. У тебя ведь тоже есть одна жуткая тайна.

Я дошла до конца лестницы. Комната-паник. Маленькая, квадратная, с металлическими стенами и скудной обстановкой.

Внутри мой муж, все еще в рабочем костюме, склонился над мертвым мужчиной и хирургически вшивал в кожу между глазами трупа маленький черный шип.

Я зажала рот ладонью и прикусила зубы, чтобы не выдать себя, но все же сорвался испуганный стон.

Тейт резко обернулся. Лицо без выражения. Глаза мертвые.

И тогда я побежала.

ГЛАВА 18

ТЕЙТ

ДЕСЯТЬ ЛЕТ

Два, шесть, два.

Два, шесть, два.

Два, шесть, два.

Меня считали гениальным учеником, но на тестах я показывал себя плохо.

Тесты всегда заканчивались наказаниями и никогда — наградами, если я не справлялся. Я был приучен думать о них как о врагах.

И все же академия заставила меня участвовать в этом дурацком математическом конкурсе. Я уже с легкостью проходил материал, с которым до сих пор мучились студенты, получающие степень бакалавра наук по математике.

Я сидел на сцене в Цюрихе среди старшеклассников в холодный зимний день, решая уравнения перед публикой.

Нам выдали маленькие часы, которые поставили на столы, и карандаши с выгравированным названием страховой компании, спонсировавшей соревнование. Пальцы дрожали вокруг карандаша. Я не мог сосредоточиться на цифрах передо мной.

Два, шесть, два.

Два, шесть, два.

Два, шесть, два.

Мой взгляд скользнул вверх, к зрителям. Учителя, профессора, семьи участников. Единственным человеком, кто пришел ко мне, был Андрин.

Он сидел в первом ряду и смотрел на меня суженными глазами, зловеще, соединив пальцы и положив локти на подлокотники. Ему не нужно было произносить ни слова — я и так понимал всё, что сквозило в его взгляде.

Если ты не выиграешь этот конкурс, я уничтожу тебя.

Но что еще во мне было уничтожать?

Я был совершенно один в этом проклятом мире. У меня не было друзей. Не было семьи. Ничего, ради чего стоило бы жить.

В последнее время я часто фантазировал о смерти. Единственное, что останавливало меня, — техника.

Я позволял себе время изучать этот вопрос. Какая смерть будет наименее болезненной?

Жизнь была уродливым промежутком существования. Но она никуда не спешила. Я мог закончить с собой через неделю, две, или даже через несколько лет.

Капли пота стекали по спине и лбу.

Тик-так, тик-так, тик-так.