Как они её делили - Диана Рымарь

могла учиться с Григорянами на одном курсе.

Какая ирония судьбы. Ведь теперь я замужем за тем самым близнецом, из-за которого бросила учебу.

Мы поднимаемся по ступенькам на второй этаж к кафедре экономики.

Привычные звуки наполняют мои уши: топот студенческих ног, громкие разговоры, хлопанье дверей аудиторий. Запах кофе из кафетерия, мимо которого проходим. Как же я по всему этому скучала!

Кто-то бежит мимо с кипой распечаток, кто-то судорожно листает конспекты перед парой. Девчонки с нашего потока толпятся у расписания, громко возмущаясь переносами. Обычная университетская кутерьма, в которой я не так давно растворялась без остатка.

Я вернулась… И с кем!

Сейчас иду по коридору под ручку с Артуром Григоряном, и все еще немножко не верю, что он мой муж.

Его рука крепко держит мою, и я чувствую себя защищенной. Словно за моей спиной стоит стена.

Мы первый раз с ним так идем — парой.

Я и рядом со мной мой муж.

Му-у-уж.

Никак не привыкнуть к этому слову.

Удивленные взгляды сокурсников прожигают нас насквозь. Они же помнят, что было между мной и близнецами Григорянами. Помнят, как я исчезла посреди семестра. А теперь вот она, Настя, идет под ручку с Артуром.

Лица подруг вытягиваются, кто-то приоткрывает рот от удивления. Слышу приглушенный шепот: «Это же Григорян! С той самой Настей! Но разве он не…»

— Народ! — вдруг громко объявляет Артур, останавливаясь посреди коридора. — Хочу сообщить вам радостную новость. Мы с Настей поженились!

Взрыв эмоций. Девчонки ахают, кто-то хлопает в ладоши. Со всех сторон сыплются поздравления:

— Серьезно? Поженились?

— Когда успели?

— Поздравляем!

— Какие молодцы!

Мне становится тепло от этих искренних слов. Наконец-то я слышу что-то хорошее в свой адрес. Не осуждение, не сплетни, а обычные человеческие поздравления.

Я улыбаюсь и благодарю ребят, прижимаясь к Артуру сильнее. Он тоже отвечает на поздравления, шутит с парнями. Невооруженным взглядом видно, как он радуется и гордится тем, что я рядом с ним.

И вдруг на другом конце коридора показывается Арам.

Мир словно застывает. Все звуки становятся приглушенными, а воздух — вязким.

Арам идет нам навстречу и полосует нашу парочку взглядом.

Я напрягаюсь всем телом. Инстинктивно прижимаюсь к Артуру, словно ищу защиты. Рука его тоже напрягается, крепче сжимает мою.

В глазах Арама читается что-то страшное. Не просто обида или злость. Что-то холодное, расчетливое. Он смотрит на нас так, словно мы предали его самым подлым образом.

А потом я замечаю, что Арам идет к аудитории в компании дружков того самого Константина, который раньше лез ко мне. Но ведь раньше никто из Григорянов с этой компанией не общался.

Вижу, как морщит лицо Артур. Челюсти его сжимаются, в глазах вспыхивает знакомая мне ярость.

— Чего они все вместе? — шепчу я ему.

— Не знаю. Но мне это не нравится.

Мы все заходим в большую аудиторию.

Преподаватель уже стоит у доски — Семен Петрович Волков, немолодой мужчина в очках, который умеет сделать самую скучную лекцию интересной, даже если это экономическая теория. Он раскладывает свои материалы, поправляет очки и начинает говорить привычным размеренным голосом:

— Сегодня мы рассмотрим принципы формирования себестоимости продукции. Откройте конспекты, записывайте определения…

Я сажусь на свое новое место рядом с Артуром.

Раньше здесь сидел Арам — они всегда занимали места в третьем ряду, ближе к середине. Теперь я на месте брата мужа, а он…

Оглядываюсь и вижу, что Арам сел по другую сторону аудитории, в самом углу, вместе с компанией Константина.

Да уж, раньше братья всегда были вместе.

А теперь между ними пропасть. И я — причина появления этой пропасти.

Стараюсь сосредоточиться на лекции, записываю определения, но взгляд постоянно скользит в сторону Арама. Брат мужа делает вид, что слушает преподавателя, но я чувствую, как он следит за нами боковым зрением.

И вдруг происходит то, от чего кровь стынет в жилах.

Арам поднимает руку и медленно проводит ногтем большого пальца по горлу. Жест четкий, понятный — имитация перерезания. А губы беззвучно произносят слова, которые я без труда читаю: «Тебе конец!»

Этот жест адресован Артуру.

Внутри меня все сжимается в тугой комок, руки становятся ледяными. Что он задумал?

Я знаю, что между братьями всегда была конкуренция. Но это… это уже не конкуренция. Это угроза.

Артур тоже видит этот жест. Его лицо каменеет, рука под столом сжимается в кулак. Он смотрит на брата долгим, тяжелым взглядом, а потом отворачивается и делает вид, что внимательно слушает лекцию.

Но я вижу, как напрягается его спина, как стискиваются зубы. Он будто к бою готовится.

Родители Артура, моя мама, Арам… Все против нас.

Интересно, остались ли на этой земле люди, кому мы не досадили тем, что поженились и ждем ребенка?

Глава 37. Его антистресс

Артур

Сижу за столом на кафедре, куда меня вызвали из-за прогулов, и чувствую, как раздражение жрет меня изнутри.

Явно не здесь быть хочу сейчас.

Руководитель курсового проекта Семен Петрович смотрит на меня поверх очков так, словно я лично оскорбил его мать.

— Григорян, вы понимаете, что пропустили целую неделю? — бубнит он, листая журнал посещений. — Где вы были? Что за форс-мажор?

Форс-мажор…

Если бы он знал.

Пока мы с Настей разбирались с нашей новой жизнью, пока я бегал по коридорам власти, возвращая ее в университет, учеба отошла на второй план. И стоило это мне дорого — не только в плане пропусков.

Золотая цепочка от бабушки с дедушкой на шестнадцатилетие. Авторская работа, память… Пришлось расстаться с ней, когда понадобились деньги на «решение вопроса» с документами Насти.

Золото — это золото, но Настя — это Настя. Приоритеты у меня в голове четко расставлены.

— Семен Петрович, у меня были семейные обстоятельства…

— Семейные? — Он поднимает бровь. — Вы что, женились?

— Да, именно так.

Он качает головой, делает какую-то пометку в журнале.

— Ладно, Григорян. Берем вас на карандаш. Будете отрабатывать каждый пропущенный час дополнительными заданиями. И чтобы больше таких фокусов не было. Понятно?

Киваю, стискивая зубы. Преподаватель бы, наверное, знатно прихренел, если бы я обрисовал ему обстоятельства того, что сейчас творится в моей жизни. Уж точно не сидел бы тут, не умничал.

Выдыхаю, выйдя из кабинета кафедры.

Наконец-то!

Смотрю на время — три часа дня. Здорово же меня задержали.

Интересно, где Настя? Главное, и не звонит.

Я отпустил ее погулять с подружками, пока разбирался со своими делами.

Выхожу из университета злой как черт. И… дико по ней соскучившийся.

А ведь