Полукровка - С. И. Вендел

Гнев вспыхнул в ее животе, придав ей сил встать.

Он был полон решимости стать героем? Пожертвовать собой? Прекрасно.

Она тоже могла быть решительной.

— Спасибо тебе, — сказала она и взяла его большую руку в свою. Она повернула голову и поцеловала его ладонь, его теплая кожа дрогнула под ее губами.

Он втянул в себя воздух, его зрачки расширились, когда он наблюдал за ней.

Когда она отпустила его руку, он сжал ее в кулак, словно желая сохранить поцелуй.

Не говоря ни слова, она натянула рюкзак и взяла Дарраха на руки. Кивнув, она бросила на него последний долгий взгляд, решимость укрепилась в ее душе.

Она повернулась и побежала в лес.

Но если ее полукровка думал, что она бросит его, оставит лесу и его судьбе, то он на самом деле вообще ничего о ней не узнал.

13



Сумерки принесли в лес холод, отчего дыхание Сорчи клубилось в пурпурном воздухе. Ее сердце болезненно колотилось о ребра, но она не позволила себе замедлиться.

Бежать по лесу в темноте было глупо, даже опасно, но у нее не было выбора.

Ее полукровка нуждался в помощи.

Небо было темным, мутным бархатом, когда она выскользнула из леса на поляну. Над усадьбой, мимо которой они проходили ранее, сверкали звезды, из окон лился теплый свет, а из двух труб вился столб дыма. Двухэтажный бревенчатый дом возвышался над поляной.

Это было не то, чего она добивалась. Нет, Сорча побежала прямо к сараю.

— Не ворую, просто занимаю, — пробормотала она Дарраху, открывая дверь амбара.

Волна тепла и свежего запаха сена накрыла ее, когда она проскользнула внутрь. Было темно, сонное шарканье животных было слишком громким, пока ее глаза привыкали к темноте. При скудном свете из окна она смогла найти незажженный фонарь.

Она опустилась с ним на колени и сняла свой рюкзак. Повесив Дарраха себе на шею, как это делал Орек, она порылась в кармане в поисках огнива.

Даррах щебетал ей на ухо, пока она работала.

— Я знаю, — успокаивала она, — я знаю. Мы вернемся за ним.

Из-за темноты и ее дрожащих рук потребовалось мучительно много времени, чтобы наконец зажечь фонарь. Осторожно, чтобы не зацепить ни один из растрепавшихся тюков сена, она быстро зажгла масляную лампу и встала, высоко держа ее.

Маленькие искорки света отразились в сонных черных глазах, моргающих в ответ; две лошади, четыре козы, мул и три коровы. Из глубины сарая она услышала кудахтанье кур, устраивающихся на ночлег.

И стоящая сзади, у дальней стены, как раз то, что ей было нужно… Фермерская повозка. Достаточно большая, чтобы в ней поместился полукровка.

Она подавила крик облегчения и поспешила на поиски тягача. Она сложила все необходимое перед большим гнедым мерином. При слабом освещении он отливал теплым красновато-коричневым цветом. Используя горсть овса, которую она нашла в мешке неподалеку, она вывела лошадь из стойла и впрягла ее в повозку, привычность этого действия придала ей скорости, хотя все ее тело дрожало.

Сорча подвела лошадь к сараю, чтобы забрать и загрузить свой рюкзак.

И тогда ничего другого не оставалось, как распахнуть двери амбара и ускакать в ночь за Ореком.

И все же она стояла там, поворачиваясь на каблуках и волнуясь.

Это было заимствование, она намеревалась вернуть лошадь и повозку.

Возможно, ей следует оставить записку.

Она снова оглядела сарай, ее дыхание стало поверхностным и паническим.

У нее не было ничего, на чем можно было бы написать записку.

У нее не было времени писать записку.

Ворча на себя, Сорча открыла дверцы амбара, повесила фонарь на пастуший посох и вскарабкалась на сиденье. Она уже собиралась взять поводья и щелкнуть ими, когда длинная тень упала на порог.

— Как ты думаешь, что ты делаешь?

У открытых дверей бара стоял мужчина, расстегнутая рубашка зияла на его груди. В мозолистых руках он держал топор, а на лице у него было хмурое выражение, затенявшее глаза и прорезавшее морщины на небритых щеках.

Сзади к нему подошла женщина в накинутой на плечи шали. Одной рукой она придерживала ее у горла, а другой держала фонарь. Лунный свет проникал сквозь ее полупрозрачную сорочку, обрамляя ноги сияющим голубым светом.

Сердце Сорчи ушло в пятки.

— Мне жаль, — сказала она, поднимая руки. — Я не ворую, клянусь. Мне нужен эта повозка.

— Брать то, что тебе не принадлежит — это воровство, — сказал мужчина, нахмурившись еще сильнее.

— Я знаю, знаю, как это выглядит, — лепетала она. Она слезла с сиденья и встала рядом с повозкой. — На нас с другом напали, и он ранен. Я не могу нести его, мне нужно что-нибудь чтобы помочь ему… пожалуйста, мне просто нужно привезти его. Он ранен, — слезы потекли из ее глаз, и Сорча сдержала рыдание, ужаснувшись, когда из нее вырвалось еще больше слов и слез.

— Он сказал мне оставить его, но я не могу сделать этого, он был так добр ко мне и защищал меня, и я просто не знаю, что еще делать, пожалуйста, я не знаю, что делать, а потом я вспомнила, что видела ваш дом, когда мы проходили мимо ранее, и я подумала, что вы можете чем-то помочь, пожалуйста, ему нужна помощь, я должна вернуться к нему.

Сорча знала, как она, должно быть, выглядит в глазах этих людей, рыдая, когда пыталась украсть их лошадь и повозку. По глазам мужчины она видела, что он считает ее сумасшедшей.

— Пожалуйста, — пробормотала она, вытирая глаза, чтобы сдержать рыдания. — Меня зовут Сорча Брэдей, дочь сэра Кьярана Бирна из Гранаха, второго после лорда Меррика Дарроу. Я пыталась добраться домой, и мой друг вел меня, когда на нас напали. Я знаю, это странно, и я знаю, что у вас нет причин доверять мне, но…

Сорча ахнула, вспомнив, что у нее осталось. Нырнув за своим рюкзаком, она сжала в руке кошелек с монетами. Этого было недостаточно, чтобы заплатить за лошадь и повозку, но этого могло хватить.

— Пожалуйста, возьмите это… я оставлю и это здесь, — она вытащила свой рюкзак из повозки и поставила его на пол сарая, — это все, что у меня есть. Обещаю, что я вернусь, только пожалуйста, позвольте мне помочь ему.

Сорча уставилась на них, ее отчаяние было таким сильным, что душило. У нее перехватило горло при мысли, что они могут не помочь. И что потом? Она не могла сразиться с человеком