Искушение для грешника. Бонус - Саша Кей

виной всему — страх, что у Олега помрачение ума пройдёт, вкупе с фамильным упрямством. Ну а чего они все за меня решили? Уже выбрали мне одного, а он оказался бракованным.

Упрямство никуда не денешь, а вот страхи, скорее всего, беспочвенны.

Не надоела я Раевскому. Я вот на кухне не заметила скупой мужской слёзы, когда он меня с оттяжкой драл.

Короче, сама же решила жить своим умом и не слушать Ба.

Значит, надо так и делать.

Определившись, в воинственном настроении я неудачно разворачиваюсь и локтем заедваю рычаг смесителя, окропив зад бодрящим кипятком.

Прям, как будто баба Роза отшлёпала за не соответствующие уставу семьи мысли.

Полив покрасневший попец холодненьким, я, нахохлившись, выползаю из ванной с чувством, что я себя всё-таки не убедила. И все аргументы, которые я приводила, сработали с точностью до наоборот.

Раевский маячит на балконе с трубкой возле уха, у меня слегка саднит между ног, а я так и не поняла, собирается ли он продолжать старую добрую традицию звать меня замуж или нет.

Я замуж не хочу, но не хочу, чтобы Олег женился на ком-то другом.

Тогда ведь между нами точно не будет, как сейчас, правда?

Я ему кольцо под нос совала, а он ничего не сказал. Не спросил, с чего вдруг я достала булыжник в пять карат.

И вообще, стоит там, обнажёнкой светит, баб заманивает с соседних балконов.

Что ему? Он же свободный. Без обязательств.

А со мной толком и не поговорил.

Вернулся и, даже не поев, завалил.

Я для него просто тело.

Трофей.

Козёл.

Накрутив себя по самое «не балуйся», я плюхаюсь напротив монитора и с ещё бо́льшим отвращением, чем прежде, рассматриваю фотки со свадьбы.

Нет, ну зачем она такой ужас-то надела? У нас с невестой один типаж — и телосложение, и цветотип совпадает. Что за свадебная кукла на капот? Лезу в интернет по ссылке, которую мне прислала Ба. Ну вот. Нормальные же есть платья!

Потом мой взгляд падает на ценник, и брови сами ползут вверх.

Фигасе!

— Работаешь?

Олег, как обычно, подкрадывается сзади абсолютно бесшумно. До сих пор не понимаю, как такой амбал может передвигаться аки ниндзя. Я вот топаю, как слон, особенно по утрам.

— Нет, — тут же решаю я дать Раевскому ещё один шанс. — Скажи, тебе не кажется, что платье на один день стоит как-то дороговато?

Я разворачиваю к нему монитор и впиваюсь взглядом в равнодушное лицо.

Ну давай, соображай! Ты же бизнесмен!

— Я вообще считаю всю эту мишуру глупостью, — пожимает Олег плечами.

Так. Ну допустим.

Хотя задница у меня начинает дымиться.

— А тебе какое платье нравится? — с нажимом спрашиваю я и снова говорящим жестом невзначай заправляю волосы за ухо рукой, на которой помолвочное кольцо, всунутое мне силком где-то на пригородной трассе в канун старого Нового года.

Мужлан, гордый самец и самоубийца отвечает:

— На меня ни одно не налезет.

То есть вот так, да?

Делаем вид, что не понимаем?

Мне, что, придётся в открытую напрашиваться?

А как я потом опять оттягивать буду?

Под мой зубовный скрежет Раевский подхватывает трущегося о его ноги Эклера и отбывает, судя по направлению, на кухню.

Задница моя уже не дымится, а полыхает. Зарево, наверное, видно бабе Розе и без бинокля.

Глава 5

Повод для беседы

И я ведь точно знаю, что Олег не такой валенок, каким сейчас прикидывается.

Он, конечно, больше похож на пацана с района, чем на кого-то с тонкой душевной организацией. На первый взгляд, Раевский — классическая боевая торпеда. Ну это если не брать в расчёт дорогущие швейцарские часы и брендовые шмотки. В общем, вайб у Раевского специфический, однако, в тонкостях психологии фишку он рубит.

Я уже наслышана о том, как он спровоцировал брата признать, что Лиза, его тогда ещё будущая жена — это женщина, которой Егор не готов делиться. [История Егора Раевского и Елизаветы Морозовой рассказана в романе «Серая мышка для босса»]

И когда Раевскому что-то надо, он прёт как танк. Чего только стоит его выходка с заманиванием меня в сети. Котёнка наживкой сделал, не дрогнул. И ведь Каринку подбил ему помочь, этот божий одуванчик.

А сейчас, выходит, не надо Олегу.

Пока я пытаюсь унять дым из ноздрей, опять звонит телефон Раевского, оставленный тут же на краю стола в момент, когда подбирали Эклера.

Интересно. Гордеева К.

И о чём же будет говорить Олежа с этой К.?

Взяв телефон двумя пальцами, несу его на кухню с видом, что делаю великое одолжение, а сама планирую погреть уши.

Я, значит, тут вся извелась, придумывая, как бы так, не уронив корону, выдавить из Раевского новое предложение или хотя бы намёк, что старое в силе, а он на ночь глядя с какой-то К. разговаривает.

То, что Олег готов жениться на мне каждый день даже на кухонном столе, — это я понимаю, а что там про самый прозаический смысл?

Сунув Раевскому трубку, я развешиваю уши, занявшись обстоятельным выбором чашки под чай.

Увы, молча выслушав абонента, Олег запихивает в рот кусок курицы и топает мыть руки, явно собираясь свалить.

— Ты куда? — иду я за ним в спальню.

— Надо порешать кое-какие дела, — отзывается бесчувственный мерзавец.

— Это какие такие дела в десять вечера? — я слежу за тем, как Раевский натягивает джинсы и футболку, рассовывает по карманам мелочёвку: сигареты, зажигалку, ключи…

— Один нужный человек в городе проездом. Надо перетереть лично, пока он здесь.

Ну вот.

Опять разговаривает, как браток.

И за что я его люблю вообще?

Ни тонкости, ни понимания…

И тут я понимаю, что именно я подумала.

То есть, это как? Что значит, я прям люблю Олега? Всерьёз, что ли?

Я так ошарашена этим открытием, что на автомате передвигаюсь вслед за Раевским и оказываюсь в прихожей.

— Нам нужно поговорить, — выдавливаю я.

— Да? О чём? — даже не глядя на меня, он обувается, и тут меня жалит под хвост пчела под названием «Самолюбие».

— А ты считаешь, что нам и поговорить не о чем? — взвиваюсь я.

— Да чего началось-то? — исподлобья смотрит двухметровый детина.

В смысле, чего началось? Пришёл, завалил, поел и уходит. А говорить он будет с К., видимо.

— Да ничего. Так, мелочи, — нарочито равнодушно пожимаю я плечами.