Проклятие Дерика - Мэри Дженис Дэвидсон

– Очень даже мило, – добавила Сара. – И потом, я не умею колдовать. Я не знаю никаких заклинаний, ничего такого. Я медсестра, вот и все.

– В таком случае как медсестра, – сказал «избранник», стоявший на мостике, – вы знаете: иногда бывает необходимо причинить боль одному пациенту, чтобы вылечить другого.

– Но… мы ведь рассуждаем теоретически?

– Ваша кровь даст возможность вернуть его величество короля Артура. Без твоего вмешательства, женина, – он бросил это слово так, словно имел в виду «растлитель малолетних», – он будет самым великим среди нас. Он поднимет Британию на такую высоту, о которой можно только мечтать. Он! Не! Будет! Мертвым!

– Ох, ребята, – Пробормотал Дерик, – кто-то забыл сегодня принять лекарства.

– А может, и не только сегодня, – согласилась Сара. И добавила погромче: – Вы хотите сказать, что не собираетесь заставлять меня погубить мир? Вы собираетесь использовать мою кровь, чтобы… как это там… клонировать или воскресить Артура?

– Ну разумеется, – кивнул второй в красном, у которого пены у рта было поменьше. – А что, по-вашему, мы собираемся делать?

– Но Сара не занимается колдовством, – сказал Дерик. – Это я на случай, если вы еще не врубились.

– Замечательно, – ответил тот, кто поспокойней. – Это существенно облегчает дело.

Несколько парней в красном, которые деловито суетились в углу во время этого разговора, расступились, и стал виден небольшой лабораторный стол, за которым они работали. От различных мензурок шел вонючий дым, точно такого же клюквенного цвета, как и их балахоны.

– Они не знают о твоем везении, – прошептал Дерик. – Как такое может быть?

– Да ведь я сама не знала о нем всего несколько дней назад. Но как же они заставят появиться Артура? Даже если они его клонируют, ему же нужно сначала вырасти. Не может же он просто взять и явиться…

– Учтите, мы вас слышим, – сообщил один из них. – Мы ведь стоим всего в десяти футах от вас.

– Да заткнись ты, – бросил Дерик.

– Артур – умерший король Артур – не может просто появиться, – громко рассуждала Сара. – Это не имеет смысла. Разве только…

– Doseda nosefta kerienba!

– …разве только они владеют какими-то заклинаниями, – докончила она и вздохнула. – Заклинаниями. Подумать только! Я из Калифорнии – и я все еще не верю в это. Ой, смотри! Какая гадость! Они размазали мою кровь по столу. Вот мерзость! Слава богу, я не вижу никакого признака биологической опасности.

– Ну что, если вам не нужно больше ее крови…

– Да-да, вы можете идти, – сказал один из них, не поднимая головы.

Дерик и Сара переглянулись.

– Вы серьезно? – спросила Сара.

– Да-да. Идите.

– Идите – то есть можно уйти? Или в смысле – «подождите тихонько в уголке, пока мы подойдем и зарубим вас топором»? – уточнила Сара.

– Это полная бессмыслица, – покачал головой Дерик. – В больнице вы пытались раздолбать ей голову, а теперь она может уйти?

– Нам нужно было только немного крови, чтобы завершить колдовство, – объяснил Удивительно Разумный Парень в Красном. – Это последний ингредиент. Мы по тратили много лет, собирая остальные. А она – мерзкая волшебница. Мы не хотели рисковать.

– Ну что ж, надо думать, не самый худший план, раз она случайно поубивала всех плохих парней, – проворчал Дерик.

Удивительно Разумный Парень в Красном пожал плечами:

– Это был в основном план Боба.

– Значит, мы уходим? – переспросила Сара. – Берем и уходим?

Ответа не последовало. Люди в красном по очереди что-то монотонно бормотали и двигались вокруг лабораторного стола. Сара указала на пентаграмму, начерченную чем-то вроде зеленого мела, которую только что заметила.

– Должен признаться, – заметил Дерик, – такого я не предполагал.

– Так что мы делаем? – Сара взяла его за руку. – Уходим? Не можем же уйти просто так. Или можем?

– Я… наверное, нет.

– Мы проехали всю страну не для того, чтобы они могли взять несколько кубических сантиметров моей крови, а потом дали нам пинка под зад. Мы-то ведь хорошие парни. Мы должны спасти от них мир!

– Сара, я остаюсь с тобой, идет? Что ты предлагаешь?

– Мы не дадим им сотворить колдовство!

– Знаешь, мне не кажется разумным вязаться с ними сейчас, когда они вовсю заняты черной магией…

– Верно, но боюсь, от воскрешения мертвого ничего хорошего не будет. Считай, что это моя философия.

– Даже если это король Артур, с которым, согласись, было бы классно поболтать? Ладно. Ты оставайся здесь. Нет, передумал – ты иди со мной. Может, если они попытаются напасть на меня, тебе удастся пустить им кровь из головы или еще что-нибудь. – Он схватил Сару за руку, потом (когда она вскрикнула) ослабил хватку и устремился вперед. – Эй! Ребята! Кончайте это дело!

– Modesa noeka birienza doseda nosefta kerienba modesa noeka…

– Я сказал, кончайте, а вы что делаете? – воскликнул Дерик, и Сара чуть не рассмеялась.

Что за день! Что за неделя! Ничего не получается так, как она ожидала. Хорошо это или плохо?

Пузырек, ядовито-зеленый и прозрачный, как стекло, поднялся над столом и, разрастаясь, окутал бормочущих магов. С каждым произнесенным словом он становился все больше. Когда он окутал ее и Дерика, она не почувствовала никакой боли и никакого запаха. Внезапно мир позеленел, а пузырь продолжал расти.

Дерик бросился вперед, раскидывая парней в красном, точно красные шашки, а когда она поспешила ему на помощь, лабораторный стол перевернулся. Крики «Избранников» почти заглушили звон бьющегося стекла.

Мир все еще был прозрачно-зеленым – как будто ты попал внутрь скользкого пузыря, – но теперь слышалось какое-то зловещее жужжание. Сара зажала уши руками – звук был такой низкий, что у нее заныли зубы, – но звук продолжался, и она поняла, что это жужжит у нее в голове.

– Мы не закончили! Мы не закончили!

– Дайте мне сказать, – громко проговорила она, опуская руки – для чего их было прижимать к ушам? – Это дурно.

– АнаМорг! АнаМорг!

Дерик стоял, стряхивая с рубашки осколки и кровь.

– Что это значит, черт побери? АнаМорг? И куда вы все спешите, парни?

Вместе с ними в этом пузыре находилось еще что-то. Это было так неожиданно… только что билось стекло, царил полный хаос и слышались вопли, и вдруг Сара ощутила себя такой тяжелой, что ей стало трудно дышать. Воздух сделался гуще, или – звучит глупо, но все же – тяжелее стал ее дух. Что-то появилось, что-то откликнулось на призыв крови, отчаяния и безумной надежды, что-то, от чего «Избранники» пыталась сбежать, но все они оказались в зеленом пузыре, как в ловушке.