Теряя надежду - Юлия Динэра

* * *

Обернувшись полотенцем, я выключила везде свет и тихо поднялась к себе в комнату. Впервые в жизни, я так рада быть здесь, рада надеть на себя свои пижамные шортики и майку, рада кровати, рада каждому уголку этого дома, этой комнаты. Все тело ноет и подозреваю, что завтра будет еще хуже. Я не включаю основной свет, переодеваюсь в пижаму, нажимаю на кнопку прикроватной лампы. Какое-то время я тупо стою и наблюдаю за светом лампочки. Кажется ни о чем не думая, будто находясь в ступоре. Дверь моей комнаты приоткрывается, я вздрагиваю.

— Принес перекись и вату. — Говорит «Исчадие ада».

— Спасибо. Положи на стол.

— Могу помочь.

— Не стоит.

— Давай, садись на кровать. — Он идет в мою сторону, держа в руке пузырек перекиси водорода и вату.

— Ладно. — Не знаю, глупо ли это, но я соглашаюсь. Он же просто обработает мою рану. Я думаю так, но тем не менее, мысль о том, что «исчадие ада» будет касаться меня, пугает.

Я присаживаюсь на край кровати, поближе к светильнику. Андрей садится рядом, я поворачиваюсь к нему спиной.

— У тебя синяк. Вот здесь. — Он легонько касается оголенной кожи моей лопатки. Я молчу, стараюсь нормально дышать и думать о всякой фигне. Как я вернусь в универ, как я плюну в лицо той сучке, что сдала меня ректору с потрохами. Чувствую осторожные прикосновения влажной ваты, ощущаю легкое пощипывание и дуновение «ветерка» по коже, от которого мурашки распространяются по всему телу. Я чувствую небольшой дискомфорт, от того, что дыхание Андрея обжигает мою кожу.

— Все, достаточно. Спасибо. — Я отстраняюсь.

— Я облажался, да?

— Что? — Я смотр на «исчадие ада».

— Привез тебя в клуб и оставил там одну, а теперь даже боюсь думать, о том, что с тобой случилось.

Я вспоминаю тот дерьмовый клуб, блондина, покупающего мне пиво, второго блондина, рвущего мое платье, мне становится не по себе.

— Ты не облажался, облажался твой отец, когда оплодотворял твою мать.

Я не злилась на него, за то, что он меня там оставил, я злилась на себя, за свою доверчивость и распутность. Я злилась на «Исчадие ада» за прошлое, которое нас связывало, эта злость была детской обидой и мне даже не с кем было этим поделиться.

— Можешь говорить обо мне все, что хочешь, но не трогай моих родителей.

Я понимаю, как глупо было впутывать сюда людей, которых я совершенно не знаю.

— Извини, я не это имела ввиду.

— Проехали.

Мы сидели в тишине чуть больше минуты. Я хотела сказать, что хочу спать, но почему-то язык не поворачивался. Мне нравилась эта тишина, не та тишина, которую ты ощущаешь, находясь наедине с собой, а та, которая заставляет думать, что ты не одна, что кто-то сидит рядом с тобой и дышит одним воздухом, и также наслаждается этой тишиной.

— Почему ты здесь? — Тихо спрашиваю я, в полумраке, разглядывая свои руки. Краем глаза, я замечаю, что Андрей тоже смотрит на них.

— Жду момента… Когда, снова решусь спросить тебя, о том, что произошло.

— Ничего не произошло. Если это то, что ты хочешь услышать.

— Нет. Я имею ввиду, да, я хотел бы, но чтобы это было правдой.

— Это правда. — Лгу я. — Я просто упала. Выпила лишнего и споткнулась. Ты же видел, какая там дорога.

— Послушай. — Андрей поворачивается ко мне лицом. — Я знаю, что ты врешь, и даже не отрицай. Я не дурак.

— Да? Странно, я думала иначе. — Я попыталась улыбнуться.

— Не переводи все в шутку. Это не смешно. Ты вся в синяках, твое платье порвано..

— Если ты чувствуешь вину за это, то расслабься, ты здесь не причем.

— Этот тот козел, да? С которым ты там осталась. Он изнасиловал тебя?

— Нет. Хватит! Я же сказала, что просто упала.

— Твоя мать, может и поверит в это, но не я.

— Чего ты хочешь, а? Давай, спроси еще что-нибудь, не стесняйся. Что ты хочешь знать? Переспала ли я с тем парнем? Да. Я же шлюха, они так делают, спят со всеми подряд, и я делаю это, и мне это нравится.

Я думала, что уже забыла о том, как он меня назвал, но оказалось, что это все еще сидит во мне. Я не собиралась срываться, я не хотела снова плакать, но я не могла остановить обиду, разраставшуюся внутри. Обиду на родителей, которые всю жизнь считали меня бесплатным приложением к их дочери, обиду на «исчадие ада», который возродил во мне самые теплые человеческие чувства, а потом растоптал их, обиду на себя, злость на тех уродов из клуба. Все это не может умещаться во одном человеке, просто не может. Ненавижу, когда люди видят мои слезы. Я становлюсь для них уязвимой, я чувствую, будто меня выворачивает наружу и, все видят мои самые потаенные секреты, знают мои слабости.

Андрей берет мою руку, я смотрю на него.

— Расскажи мне. Мы ведь друзья.

— Ты же знаешь, что никакие мы не друзья.

Я выдергиваю свою руку из руки «Исчадия ада» и заползаю на кровать, под одеяло. Андрей ложится рядом, я ничего не говорю, мы оба смотрим в потолок и молчим.

— В детстве, я боялся темноты. — «Исчадие ада» прерывает тишину.

Понятия не имею к чему он мне это говорит, я продолжаю смотреть в потолок.

— Мама говорила, что я должен закрыть глаза и тогда все пройдет.

— И как, прошло?

— На самом деле, когда закрываешь глаза, становится еще страшнее. Если ты чего-то боишься, не закрывай глаза.

— Я не знаю, чего я боюсь.

— Если, ты не хочешь говорить мне. Я хочу, чтобы ты пошла в полицию.

Это дерьмо не закончится. Я больше не хочу обсуждать сегодняшний вечер. Я хочу лежать на кровати, смотреть в потолок и слушать свое дыхание.

— Я никуда не пойду, это не имеет смысла.

— Почему, ты не хочешь принимать чью-либо помощь? Я хочу помочь тебе, но ты не позволяешь.

— Ты не хочешь помогать мне, ты чувствуешь вину за что-то, и хочешь это исправить.

— Ты как всегда все сводишь к тем мыслям, которые тебе нравятся.

— Не вижу смысла продолжать этот разговор. Будь добр, вернись в свою комнату.

— Хорошо. — Он встает с кровати и идет к выходу. — Оставлю тебя, подумать над своей глупостью.

Пятьдесят третий день в городе N

Адская боль в мышцах не давала мне нормально уснуть, а утром стало еще дерьмовей. Под глазом посинело сильнее, и слава Богу мне никуда не нужно идти. Вопрос в том, что сказать родителям и сестре. Предки уже должно быть свалили, а это значит, что я должна была пойти навестить Альбинку. Я спустилась на кухню, сделала две чашки кофе, и пошла наверх. Пнув ногой дверь в комнату сестры, я вошла. Альбина сидела на кровати с ноутбуков на коленях.