Ее ужасная нечисть - Александра Черчень

Теплые губы прижались к линии подбородка, провели по нему до мочки уха, и прерывистый вздох шевельнул мои волосы. Большой палец едва касался скулы, я чувствовала его дыхание – ровное, неспешное, как у человека, у которого есть время и который никуда не торопится. А у меня появилось ясное ощущение, что сейчас что-то изменилось и уже никогда не будет прежним.

Воздух казался гуще, сердце стучало где-то в висках, а на губах осталось тепло, которое не хотелось терять.

Еще один невинный поцелуй, скорее касание губ, чем проявление страсти, и он отстранился.

А я… я качнулась за ним.

Сама не поняла, как это вышло. Будто мое тело не желало терять его тепло, будто его губы были единственным, что удерживало меня на земле. Я охнула – тихо, испуганно, и почувствовала, как к щекам приливает жар. Стыд обжег лицо, и я уже открыла рот, чтобы сказать что-то неловкое, оправдаться, сделать вид, что ничего не было…

Но он не дал мне сказать.

Он подался вперед раньше, чем я успела вымолвить хоть слово.

Его рука легла на талию, притягивая ближе. Другая – скользнула в мои волосы, запуталась в прядях, и он поцеловал меня снова.

Совсем иначе.

Не нежно – требовательно. Жадно. Словно не мог насытиться, словно боялся, что я исчезну, если он не будет держать меня так – крепко, почти до боли.

Мои пальцы вцепились в его куртку, и я ответила – сначала робко, неумело, а потом все смелее, потому что он не торопил, не требовал, а показывал. Изучал. Отступал, позволяя мне попробовать самой.

И меня затапливало восторгом и эйфорией, туманившими голову и заставлявшими терять реальность, потому что точкой опоры оставалось лишь нарастающее с каждой секундой вожделение.

Он отстранился первым. Прижался лбом к моему лбу, тяжело дыша, и я чувствовала, как его сердце колотится так же бешено, как мое.

Я стояла с закрытыми глазами, чувствуя, как дрожат ресницы. Губы горели, внизу живота разрасталось тепло, которого я раньше не знала.

– Айлин, – сказал он тихо. – Открой глаза.

Я послушалась.

Он спокойно, изучающе смотрел на меня и, проведя большим пальцем по губам, сказал:

– Доброе утро, Айлин.

И улыбнулся – той самой улыбкой, от которой у меня внутри все перевернулось.

– Доброе утро, – эхом откликнулась я, сделала шаг назад и добавила: – Мне пора.

И я развернулась и пошла к крыльцу, чувствуя, как он смотрит мне в спину. Сердце все еще колотилось, в голове шумело…

У двери я обернулась.

Он стоял на том же месте, засунув руки в карманы кожаной куртки, и смотрел на меня. Светлые волосы, серьга в ухе, легкая усмешка на губах.

– До встречи, – сказал он.

– До встречи, Кай, – ответила я и шагнула в темный проем.

И с каждым шагом я понимала, что теряю что-то… воспоминания тускнели и подергивались пеленой, словно ничего и не было.

Глава 14

КАЙШЕР ЭЙДАН

Кайшер вытащил руки из карманов и, повернувшись, медленно пошел прочь от аспирантского общежития.

Он запрокинул голову, с прищуром глядя на розово-золотое небо, в котором с каждой минутой все сильнее полыхал красками рассвет, и по губам скользнула легкая усмешка.

Давно не было так хорошо.

И волшебство этой ночи не смог прогнать даже утренний свет, хотя он обычно отлично справляется с тем, чтобы обнажить всю глупость твоих решений, принятых под влиянием темноты и эмоций.

Но сегодня… сегодня он не жалел ни о чем.

Ни о прекрасном разговоре на самые разные темы, ни о долгих минутах молчания, когда можно было беззастенчиво пялиться на смотревшую в костер девушку, изучая каждую черточку тонкого лица. Ни тем более о том, что на прощание он позволил себе гораздо больше, чем планировал изначально.

Первый поцелуй был спланирован и даже тщательно выверен. Ему было нужно добровольное согласие, чем бы оно ни было продиктовано, пусть и любопытством.

Первый поцелуй был правильным. Осторожным ровно настолько, насколько нужно, – минимальный контакт, достаточный, чтобы оценить реакцию, не более того. Она не отстранилась, не испугалась, ее аура… опять совершенно не изменилась. Стало быть, надо поднимать свои связи в СБ и запрашивать все данные по роду Тарри, которые реально найти в короткие сроки.

Собственно, этим можно (и нужно!) было удовлетвориться и уйти. Но она качнулась вслед за ним, и Кайшер шагнул навстречу раньше, чем успел об этом подумать. Провалился в чувственный накал, забыв про свою стратегию. Все не должно было случиться так скоро – у него был план, медленный и продуманный, с постепенным сближением, со всем необходимым терпением, которого ему было не занимать.

А в итоге она забудет вообще все.

Потому что поцелуй ламира стирает последние пять минут жизни из памяти. И если при первом касании контакт слизистых был минимален и последствий практически не должно было быть, то вот второй… влажный, жаркий, откровенный… не оставлял ровно никаких шансов на то, что такой страстный момент задержится в воспоминаниях девушки.

А жаль. Хотелось, чтобы она помнила о том, что у них было.

Это иронично и даже вредно. Никогда и ничем хорошим не кончались такие его желания…

За размышлениями декан дошел до практически пустой поляны, где какие-то пятикурсники тушили костры, и мысленно похвалил ребят за ответственность. Собственно, именно поэтому посвяты и продолжались, так как всегда были те, кто за этим следил и контролировал.

Кайшер свернул на протоптанную меж травы дорожку – короткий путь к той части академического городка, где располагались домики преподавательского и административного состава.

Дом встретил его тишиной и теплым светом в гостиной – значит, Пуся вернулась раньше его.

Ухмара сидела в кресле в своем любимом женском облике, закинув ногу на ногу и покачивая ступней, с которой демонстративно сползала туманная туфелька. На столике рядом с ней лежал конверт – объемный, запечатанный тремя печатями, а рядом стояла небольшая деревянная шкатулка.

– Ты рано, – сказал Кайшер, снимая куртку, ботинки и проходя в гостиную. Остановился у зеркала и снял сначала сам артефакт изменения внешности, а после и серьгу-закрепитель.

И вновь сквозь обычные, ничем не примечательные черты паренька-аспиранта проступили точеные, удивительно красивые… Скорее проклятие, чем благо.

Один период своей жизни он даже носил такой артефакт на постоянной основе, но в итоге постоянная полная маскировка утомляла.

А жить под настоящим именем он не хотел по банальной причине того, что среди тех же драконов, что были природными врагами ламиров, имелось очень много горячих голов. И остановить их не сможет даже личный указ его величества (прадеда нынешнего короля), которому он оказал такую услугу,