Обретенная семья - Shkodina

привык видеть эту девушку такой сильной, едва ли не более твёрдой чем сам, что сейчас я находился в полной растерянности.

— Она всегда была. В моём сердце. Поэтому там никогда не было места другим женщинам. Я очень ценю нашу дружбу, Вика…

Девушка взмахнула рукой на мою реплику, ей же прикрыв потом лицо и остановив мой поток слов.

— Да иди ты со своей дружбой, Клим. Мне надо прийти в себя. Я сейчас уеду. Но не могу обещать, что это последний наш разговор.

Я проводил ее к воротам, минуя дом, не хотелось, чтобы девушки снова пересекались. И очень надеялся, что последующий разговор с Лолой не будет таким сложным.

Глава 25

Лола.

Дамочка покинула наш дом. За прощанием парочки я наблюдала через окно. Не знаю зачем, видимо думала, что увижу прощальные объятия, сделаю выводы и оборву наконец те нити, которые откуда-то появились и казались мне совершенно неуместными.

Меня смущала моя же реакция. Что происходит? Откуда взялась эта ревность? И это чувство «мое»… Мой дом, мой мужик. Я списывала это на неуверенность в себе перед этой девушкой.

Ведь ревность всегда от низкой самооценки, а отнюдь не от любви. А на фоне Виктории я открыто проигрывала. По всем параметрам. И внешне. Не такая яркая и идеальная. Да и не такая умная, образованная, деловая, хваткая.

А ещё не такая сильная и независимая. Я же по всем параметрам подходила Климу в меньшей степени. Наверное, этим двоим очень комфортно и легко вместе. Понимают друг друга с полуслова. Да и сомневаюсь, что Виктория пасует перед Климом и взвешивает, что сказать, а где промолчать.

Но мне отчаянно не хотелось отдавать его ей. Понимала, что вроде как собака на сене. Сам не ам, и другим не дам. Но это шло откуда-то изнутри и плохо контролировалось.

Что за жизнь это будет? Эта Вика будет незримо где-то присутствовать, пусть не в этом доме, этого я точно не позволю, но в жизни Клима. В его мыслях и желаниях…

И Машка у него будет. А я… где-то фоном. Лишняя и неуместная. Но по прежнему зависимая от него. Очень сомневалась я, что Клим откажется от идеи создания видимости полноценной ячейки общества. Это ведь ради Машки, тут даже эта Вика проиграет конкуренцию.

В итоге я решила, что нужно отвадить эту мадам от мужчины во что бы то ни стало. А уж потом что-то решать. Отношения это очень сложно и весьма неоднозначно, и вот сегодня мои представления сцена с появлением конкурентки изрядно пошатнула.

Выводы правда сложно было сделать, но я очень надеялась, что и Клим не будет торопиться с решениями. И по крайней мере у него будет что взвешивать на весах. У меня есть неоспоримое преимущество в виде ребёнка, как минимум.

Обдумать ситуацию требовалось обоим, Клим вернулся хмурый и немногословный. Мы буквально перекинулись парой слов о возможном интерьере и поехали в отель. А через неделю мы уже переехали.

К тому времени был обустроен кабинет Клима, который он естественно обставлял сам, и комната Маши. Мебель и текстиль дочь выбирала со мной, а вот обои и цвет ламината с отцом. Она сама так разделила наши обязанности.

Конечно, комната получилась милая и уютная, в персиковых тонах с вкраплениями любимого цвета большинства девочек — розового. Правда мне удалось уболтать дочку на смесь оттенков пудры и лилового.

Необходимость в скором переезде заключалась в том, что одна из семейных пар в последний момент решила ехать в отпуск в сопровождении родителей, а свободных номеров кроме президентского люкса не имелось.

Клим сказал, что эта пара останавливается в нашем отеле четвёртый год, поэтому было единогласно решено уступить им номер. Да-да… на этом совете присутствовала и Маша и на удивление я. И учитывался каждый голос.

В детской и кабинете было установлено по дивану. Мне достался плюшевый, Климу менее удобный кожаный. У Машки было постоянное спальное место в виде кровати с балдахином.

В общем, устроились не плохо. Был свой особый антураж в этих вынужденных мерах. Да и мне теперь было удобно заниматься благоустройством других комнат, что я и делала все свободное время.

Хотя его сейчас стало крайне мало. Ведь теперь на мне лежали и домашние дела. Приготовить, прибраться, постирать. Это все после работы. Ещё и фрукты поспели, я посчитала нерациональным оставлять их гнить на деревьях.

На удивление, спустя неделю Клим ввёл традицию в выходные совместно заниматься приборкой в субботу и готовкой в воскресение. Даже Машка не отлынивала, видя общую сплочённость.

Конечно, меня это очень разгрузило в будни. Ведь никто не отменял задачи с прошлого мечта работы. Я видела, что пару раз Клим порывался что-то прокомментировать на этот счёт. Почти уверена, это было бы что-то в духе: зачем тебе эта работа? Но он как будто сам себя останавливал.

Мне его поведение было на столько не привычным, что я даже поймала себя на мысли о том, что если бы он все таки это сказал, то я бы согласилась. А так приходилось работать. Типа самостоятельная.

Но в общем остатке было все так хорошо, что сложно представить как могло быть лучше. Мы как будто снова притирались друг к другу. И приглядывались.

Сначала я думала, что характер Клима с годами, которые нам пришлось прожить порознь, претерпел изменения, потому что совместная жизнь давалась нам на удивление легко. Но потом я отметила, что эти изменения произошли не за время разлуки, а вершатся прямо сейчас.

Мужчина как будто продумывал и выверял каждый шаг, слово, реакцию. Будто бы только начиная учиться сначала думать, а потом делать. На столько это было видно. Хотя, возможно, только мне.

Сегодня тоже был выходной. И во время совместного ужина, Клим так пристально посмотрел на меня, что я поняла — время пришло. Когда мы снова стали понимать друг друга без слов?

Я кивнула в знак согласия на то, что он задумал. Пора рассказать Машке правду. Может быть давно нужно было это сделать. Наводящие вопросы она порой задавала совсем не детские.

— Маш, а ты хотела бы, чтобы у тебя был папа?

Начал Клим… А я прям изумилась. Привыкла, что он рубит в лоб, без хождений вокруг да около. Улыбкой поддержала его, ожидая реакции дочери. И она удивила меня ещё больше…

— Так ты же мой папа…

Маша посмотрела сначала на него, потом на меня, затем снова вернула взгляд к отцу. Мы