Джейн Сеймур. Королева во власти призраков - Элисон Уэйр

Скорбное Рождество они провели в Море. Король опять отказал Екатерине в просьбе иметь при себе дочь и запретил ей общаться с послом Шапуи.

Джейн получила письмо от Лиззи, которая наслаждалась жизнью в Йоркшире, хотя и скучала по родным. Сэр Энтони оказался снисходительным мужем и все больше нравился ей. По его просьбе она сшила для короля рубашку с высоким воротником и послала в подарок на Новый год.

Отец прислал Джейн поздравления с праздниками, отчего ей захотелось домой, а Эдвард передал оленину. Джейн поднесла ее королеве вместе с шелковым кошельком, который изготовила сама, и была вознаграждена улыбкой Екатерины.

В рождественский сочельник в дом принесли святочное бревно, в Рождество устроили пир, отмечали и Новый год, и Двенадцатую ночь, но на всех торжествах лежала тень печали, и, конечно, они не шли ни в какое сравнение с теми, что устраивались в их отсутствие при дворе короля и в Вулфхолле. Екатерина старалась поддерживать веселье, но отсутствие леди Парр накладывало на все отпечаток грусти. Джейн была рада, когда фрейлины организовали игру в охоту за сокровищем и все носились по дому с криками и визгом.

1532 год

Элиза Даррелл помогла тайно доставить королеве письмо от мессира Шапуи. Екатерина просматривала его, сидя в кресле у открытого окна, где могла наслаждаться майским солнышком. Придворные дамы и фрейлины находились рядом, они слушали, как Бесс Чеймберс читает вслух старый роман.

Наблюдая за Екатериной, Джейн догадалась, что новости получены невеселые. Королева подняла глаза от письма, лицо ее было встревоженным.

– Духовенство отказалось от своей власти утверждать законы Новой церкви без согласия короля. Это само по себе плохо, но есть новости и похуже. Когда епископы явились на собор, его милость обратился к ним и сказал, что считал священников в своем королевстве полностью подвластными ему, но теперь понял, что они были его подданными только наполовину, потому что все они клялись в верности папе вопреки клятве, данной королю. Поэтому у них нет иного выбора, кроме как отказаться от своей лояльности к Риму. Отныне и впредь они будут отвечать только перед королем, но не перед папой. – Голос королевы звучал сдавленно.

Джейн стало тошно.

– Это означает, что король порвал с Римом? – резко спросила леди Уиллоуби.

– Боюсь, да. Не могу поверить, что он зашел так далеко. – Екатерина была так сильно огорчена, что, пожалуй, впервые в жизни сорвалась и при своих дамах дала королю оценку, какой он заслуживал. – Это еще не все. Сэра Томаса Мора, моего преданного друга, лишили поста лорд-канцлера. Он не согласился поддержать эти изменения. Если бы только папа наконец сказал свое слово! Я знаю, мой супруг хочет вернуться к единоверцам. Он не желает оказаться в изоляции от христианского мира или быть отлученным от Церкви.

Женщины ужаснулись, услышав эти новости. Только Нан Стэнхоуп молчала.

– Разумеется, – сказала Екатерина, – господину Кромвелю не удастся провести свои реформы беспрепятственно.

В последнее время Джейн часто слышала о мастере Кромвеле. Принудительное изгнание ломало барьеры между королевой и ее верными фрейлинами. Екатерина начала более откровенно выражать при них свои взгляды и держала в курсе происходящего.

Люди глумливо посмеивались над Томасом Кромвелем, сыном кузнеца, ставшим хорошим законником, но только у него за спиной. Кромвель долго состоял на службе у кардинала Уолси, однако после падения своего господина переметнулся к королю и сделался для него незаменимым. Королева говорила: это потому, что он готов на все – и хорошее, и дурное.

Она рассказала фрейлинам о предостережениях Шапуи. По его словам, Кромвель возвысился над всеми, кроме леди Анны, и теперь пользуется бо́льшим доверием короля, чем сам Уолси в его лучшие времена. Не было секретом, что Кромвель – горячий сторонник реформ. Он одобрял идею главенства короля над Церковью; как и Анна, хотел, чтобы Библию перевели на английский; находился в оппозиции к королеве и противостоял всему, что она поддерживала, включая Церковь Рима.

Джейн задрожала, ей стало боязно за свою госпожу. Если Кромвель действительно так беспощаден, как говорили о нем люди, то будущее едва ли окажется для нее светлым.

В тот месяц им приказали переехать во дворец Хатфилд. Выстроенный из красного кирпича, он имел просторный двор в центре и был окружен утопавшим в цвету садом. Гуляя по соседнему парку и наслаждаясь видами или танцуя в главном зале с другими фрейлинами для услаждения королевы, Джейн думала, что это не самое худшее место, куда король Генрих мог сослать неугодную супругу.

Однажды, прогуливаясь в одиночестве по парку под палящим солнцем, она присела отдохнуть в тени старого дуба и внезапно ощутила непонятную внутреннюю дрожь. Что это было? Джейн сама не знала. Но точно не страх. Скорее ощущение значительности, даже торжества. Она встала и пошла в дом; чувство ослабело. Потом Джейн уловила его снова, весьма определенно. А затем, хотя слова не были произнесены вслух, она услышала их у себя в голове: «Это деяние Господне; любуются им очи наши».

Кажется, говорила женщина, Джейн едва ли могла определить точно. Она испытала прилив радости, потому что в глубине души поняла, что это предвещает: королева будет оправдана, папа выскажется в ее пользу. То, что она услышала и почувствовала, было пророчеством, Господь избрал ее, Его покорную рабу, чтобы передать свое послание. Такое откровение кого угодно могло привести в трепет.

Джейн поспешила во дворец, но вдруг замедлила шаг. Может быть, лучше пока ничего не говорить королеве, вдруг она ошиблась? Жестоко будет зародить в Екатерине напрасную надежду. Но когда девушка вошла в покои королевы, то изменила первоначальное решение, потому что увидела, как ее добрую госпожу утешают Марджери и Бесс.

– Король отставил от должности леди Уиллоуби, – сказала ей Исабель. – Он дурной человек, злой человек; он считает, что леди Уиллоуби плетет интриги вместе с королевой! И теперь у ее милости не осталось придворных дам, ей не с кем поговорить, кроме нас, фрейлин.

«Хорошо еще, – подумала Джейн, – что Екатерина позволила им сблизиться с ней». Вслух она сказала:

– Я уверена, папа скоро вынесет решение и все будет хорошо. Скоро три года, как дело отозвали в Рим, и оно не может тянуться дольше. Тогда правда и порядок восторжествуют, вот увидите.

– Я молюсь об этом! – горячо откликнулась Исабель.

Август принес с собой визит Томаса – долгожданное развлечение для фрейлин. Джейн была удивлена и обрадована, увидев его кланяющимся королеве. Какой же он красивый – ясные глаза, улыбчивое лицо и пышная каштановая борода. Король, как сказал Томас, сделал его главным лесничим в Энфилд-Чейсе, и, так как Хатфилд расположен неподалеку, он приехал засвидетельствовать свое почтение ее милости и навестить сестру. Должность была незначительная – Джейн это понимала, – но Томас объявил о назначении таким тоном, что можно было подумать, будто его сделали лорд-канцлером. Она подавила улыбку. К неумеренным амбициям брата и его почтению к титулам Джейн привыкла с детства. Больше ее удивило желание Томаса посетить королеву, но, разумеется, главным в его мотивах было желание покрасоваться.