Дом холодных сердец - Тея Авари

– И всегда лучше сжечь, – добавил Милтос со зловещей улыбкой.

– Что-то ты не спешишь прыгать в костер, – проворчал Кассий в его сторону. – А жаль.

Они зарычали друг на друга, как оголодавшие цепные псы, но довольно быстро взяли себя в руки.

– Что же он ей отдал?.. – Ева так нервничала, что начала грызть ноготь, хотя не делала этого с ранних лет – монашки строго лупили по рукам за подобное.

– Мизинец с руки или ухо… – предположил Милтос. – Может, глаз. Все что угодно!

– Нет. – Кассий мотнул головой, видя, как бледнеет Ева. – Веспер не стала бы уродовать свою игрушку. Наверняка это что-то не столь значительное.

Все замолкли, припоминая, как выглядел Торн, когда они увидели его в последний раз.

– Сердце, – прозвучало в тишине.

Все взгляды обратились к Альбе, сидевшей в кресле и гревшей старые уставшие ноги у огня. Она задумчиво смотрела на языки пламени, чьи блики плясали на ее морщинистом лице.

– Ведьмам отдают сердце. Так заведено.

Ева, не моргая, смотрела на нее, не смея представить, что тетушка права. Как это, должно быть, ужасно – лишиться сердца.

На братьев это произвело меньший эффект.

– Может, и сердце, – согласился Кассий, пожав плечами. – Тем более что в ведьмовской, а главное, извращенной сущности Веспер я ни капельки не сомневаюсь.

– Переживет, – небрежно кинул Милтос и по-кошачьи поморщился, глядя на разыгравшуюся за окном непогоду. – Ладно. Я пошел.

Он как ни в чем не бывало отправился наверх, на чердак – именно оттуда он начинал свою охоту.

Ева же не могла найти себе места – ее собственным сердцем овладело плохое предчувствие, она переживала, и девушке трудно было это скрыть.

Ева поднялась с софы и встала у окна, скрестив на груди руки.

Вечно примиряющий всех Кассий пришел следом.

– Не беспокойся, – мягко сказал он, – Торн не маленький мальчик, ему сотни лет. Подобное уже с ним бывало, так что… он как-нибудь справится.

Ева не стала отвечать, только согласно кивнула. Но в ее голове рождались совсем иные мысли.

Спать девушка отправилась лишь поздней ночью – от раздумий сон не шел, не желая занимать место заполняющей душу девушки тревоги.

Освещая дорогу тусклой свечой, Ева поднималась к себе в комнату, когда наткнулась на вернувшегося с охоты Милтоса. Обнаженный по пояс и окровавленный, он представлял собой жуткое зрелище. Спутанные рыжие волосы налипли на бледный лоб, а вместо глаз зияло два черных провала, на дне которых плескался алый свет. В оплетенной венами руке он сжимал истекающие кровью тушки зайцев.

Еще пару месяцев назад Ева бы испугалась, но теперь лишь уступила вампиру в измененном состоянии дорогу, чтобы тот отнес добычу на кухню. Все же девушка обычно старалась не оставаться больше с ним наедине.

Но вампир не спешил уходить, внимательно посмотрел на девушку, затем сморгнул, возвращая лицу человеческий облик.

– Ева, – вдруг произнес он низким, глухим голосом.

Девушка вздрогнула, но скорее от неожиданности, чем от страха. Теперь она знала: в мире есть вещи пострашнее, чем жестокие игры младшего брата.

– Я должен извиниться перед тобой, – сказав это, Милтос оглядел свои окровавленные руки. – Возможно, теперь не самое лучшее время, но я чувствую, что должен сделать это прямо сейчас.

Он замолчал, словно подбирая слова.

– Я не был добрым, – сказал он, – скорее, безрассудным или даже злым. И мои поступки часто приводили к чему-то, что имело последствия не только для моей жизни.

Ева выжидательно смотрела на него. Раскаивающегося Милтоса она не видела никогда.

– Мне жаль, – серьезно произнес вампир, глядя ей в глаза.

Девушка кивнула, принимая его извинения, но было понятно, что Милтос хочет сказать что-то еще. Нечто, что ему тяжело признать.

– Возможно, все это, все то, что я делаю, лишь мое желание поскорее встретить смерть, но именно ее я боюсь больше всего на свете, – произнес наконец вампир.

Он поднял заячьи тушки на уровень глаз, задумчиво поглядел, как кровь капает из рваных ранок прямо на пол.

– Знаешь ли ты, что я из бедной семьи? – сказал он.

Ева промолчала. Она не знала ничего о прошлой жизни Милтоса.

– Когда погиб отец, – продолжил вампир, – бремя заботы о старой матери и сестре легли на мои плечи. Но вместо того чтобы честно работать, как остальные, меня приманили легкие деньги Тенебраэ. Он обещал горы золота, но в итоге меня обратили в кровососа, а моих мать и сестру…

У Евы замерло дыхание.

– Он что, убил их?

– Не сразу, – грустно ответил Милтос. – Торн пытался меня предостеречь, отвратить, но я его не послушал. Он пытался помочь моей сестре, но не смог. Я тоже не смог.

У Евы по спине прошел холод.

– Именно поэтому я не хочу умирать, канув в адское небытие, как проклятое чудовище. Я хочу увидеть вновь души своих родных, ждущих меня на небесах. Хочу вымолить у них прощение, – тихо сказал вампир.

– Они давно простили тебя, Милтос, – постаралась утешить его Ева.

– Думаешь? – горько усмехнулся рыжий и шумно выдохнул, помрачнев. – Именно поэтому я предостерегаю тебя от встречи с нашим Отцом. Помни, что холодный яд Атрея и в подметки не годится чарам, на которые способен Отец. Он поступает так со всеми девушками.

– Что значит «со всеми»? – спросила Ева, вовсе не уверенная, что желает знать ответ.

Милтос невесело хмыкнул.

– Хочешь знать больше историй, спроси у Кассия про призрака, который здесь гуляет, – сказал он.

Ева замерла, вжавшись в стену и сжав нагрудный крестик. Значит, в доме и правда есть призраки, ей не померещилось.

Милтос же посчитал разговор оконченным и оставил девушку размышлять над его словами. Лишь немного отойдя, вдруг бросил:

– Что бы ты ни задумала – не делай этого!

– С чего ты взял, что я что-то задумала? – спросила Ева.

Милтос улыбнулся:

– Потому что ты создана для того, чтобы спасти нас. Так было написано в той книге. Это твоя судьба.

* * *

В верхних комнатах было темно и тихо. Уютно.

Буря успокоилась, оставив после своего буйства лишь ясное небо, на котором желтым пятном горела луна. Кассий оторвался от алхимических колб, над которыми колдовал последние пару часов, и посмотрел, как ее мягкий свет искрится на свежевыпавшем снегу за окном.

– Твоя девчонка что-то замышляет.

Вампир обернулся и увидел прозрачный силуэт девушки. Сегодня он был четким, хорошо оформленным. Рыжие ее волосы развевались, словно на ветру, хотя сквозняка в комнате не было.

– Это не твое дело, – ответил Кассий и вернулся к работе.

В последнее время он и без того уделял слишком мало времени своим исследованиям, и