Собственность Верховного бестиара - Марина Эльденберт

Кажется, даже когда мы только познакомились, в первую нашу ночь. Его глаза темнели так быстро, так опасно, что вместе с ними потемнело даже в доме. Залитом солнечным светом, чистеньком после уборки.

– Нет, – ответила я.

Не оставлять же их тут вдвоем. Идиот, какой же Юрал идиот! Я ведь говорила ему, просила.

– Это просто недоразумение. – Кажется, последнее я сказала зря, потому что Богдан посмотрел мне прямо в глаза, и в меня ударило Бездной. Всей той мощью силы, которую я давно уже не чувствовала, а сейчас у меня только голова закружилась. Слегка.

– Евгений, – коротко позвал Богдан, и в доме тут же появился его сопровождающий. – Забери ее.

– Нет! – Я дернулась, но тут особо дергаться было некуда, сзади Юрал, спереди Богдан, а у нас не настолько большой дом. Да и сбегать из него я не хотела, поэтому Евгений легко взял меня за руку.

– Пожалуйста, Алина, пойдемте со мной.

– Я не пойду! – вскинулась я, и тогда бестиар просто подхватил меня на руки. Рывком, одним едва уловимым движением. Осознав, что меня сейчас просто действительно унесут из этого дома, как куклу, я забилась в его руках. Попыталась вырваться. Тщетно. Хватка у бестиара была отличная, а к груди он меня прижал совершенно неромантично, но так, что не вырвешься.

За его спиной Богдан шагнул к Юралу, а этот дурачок еще и приготовился драться. Встал в боевую стойку. Я в ужасе забилась еще сильнее, заколотила Евгения по плечам:

– Пусти! Да пусти же! Богдан! Не смей его трогать! Достаточно уже того, что ты убил Милена! Хватит!

В глубине души я, наверное, не верила, что он остановится, но так отчаянно на это надеялась! Так яростно и так отчаянно, что Богдан все-таки остановился. Обернулся. Посмотрел на меня снова, в упор.

А после просто шагнул к Евгению, перехватил меня из его рук и понес из дома. Народ на улице уже разошелся, но я видела, как ребятишки липнут к окнам, а за ними с деланным равнодушием и якобы только чтобы стащить их с подоконника появляются матери. Марика и вовсе стояла на крыльце, скрестив руки на груди, глядя на меня так, будто я была не ее лучшей подругой когда-то, а заклятым врагом. У меня запекло глаза, и, хотя я обещала себе больше не плакать из-за всего этого, сейчас еле сдержалась. Богдан протащил меня на руках на глазах у всех, швырнул в карету, в которой мы приехали. Я не успела даже вздохнуть, как дверь захлопнулась, а после он ее запечатал рунной магией.

– Открой! – Я заколотила кулаками по стеклу, попыталась открыть окно, но оно не поддалось, словно я не легкий замок тянула, а огромный валун. – Открой, Богдан, пожалуйста! Не надо!

Слышал он меня или нет, я не знаю, но здесь, внутри, от собственных криков у меня просто резало уши. В итоге я поняла, что все это бессмысленно и, обессилев, сползла прямо на пол, закрывая лицо руками. Перед глазами стояли залитые Бездной глаза Богдана, а еще его спина, когда он уходил, не обращая на меня никакого внимания.

Я сжалась в комок, зная, что не могу ничего исправить.

Идиот! Какой же Юрал все-таки идиот… но теперь, если он из-за меня пострадает, я никогда себе этого не прощу. И Богдана тоже никогда не прощу. Я вдруг поняла это так отчетливо, осознание острым холодом прошило меня насквозь, впитываясь в кожу, в меня всю, в каждую клеточку моего тела. Я снова подскочила, вглядываясь в окно кареты, снова заколотила кулаками по стеклу, подергала защелку.

Бесполезно. Бессмысленно. Тщетно.

– Откройте, – позвала я непонятно кого. – Откройте!

Да чтоб эти руны разрушились ко всем тварям Бездны!

Меня ослепила какая-то вспышка, а следом раздался щелчок. Не веря своим глазам, я смотрела, как дверца кареты слегка приоткрылась.

Богдан вернулся?!

Я вылетела на улицу, подхватив платье, но увидела только двух мальчишек, которые сидели на заборчике своего дома. Заметив меня, тот, что постарше, скорчил рожу, а потом закричал:

– Алинка-любовница перед всеми платье задирает!

Он спрыгнул на землю, и в меня полетел комок сухой земли вместе с травой. Я едва успела увернуться, а братья уже с хохотом умчались в дом. Развернувшись, я готова была уже бежать по улице, когда увидела вышедших на дорожку Евгения и Богдана. Юрала рядом с ними не было.

Глава 18

Наши с Богданом взгляды столкнулись. Я бы сказала, врезались друг в друга, а в следующий миг он направился ко мне, стремительно и хищно. Евгению невольно пришлось ускорить шаг, чтобы держаться наравне с ним, Богдан же бросил ему на ходу:

– Возьмешь Корта, – и резко, рывком подхватил меня, чтобы поставить в повозку. Следом шагнул сам, захлопнул дверцу.

– Что ты сделал с Юралом? – слова сами сорвались с губ. Несвоевременные и опасные, но и Богдан сейчас был опасным. Таким я его не знала, ни разу он не смотрел на меня так, жестко и тяжело, будто одним взглядом вдавливая в пол. Бездна тут даже была ни при чем, это был он.

– Сядь, – скомандовал бестиар и, когда я не подчинилась, добавил жестче: – Я сказал: сядь, Алина.

Повозка сорвалась с места, стоило мне выполнить приказ, а он опустился напротив меня. Крылья его носа стали острыми и хищными, когда Богдан произнес:

– Сбежал твой Усольцев. Сбежал и спрятался.

Облегчение, которое я почувствовала в этот момент, смешалось с горьковатым чувством. Я лишь недавно подумала о том, что бесполезно что-то доказывать тем, кто уже в уме тебя обвинил и зачитал приговор, Богдан же выглядел именно так. Смотрел на меня в точности так же.

– Это было недоразумение, – повторила я. Еле слышно. – Между мной и Юралом ничего нет.

– С чего ты взяла, что меня это волнует?

Я вздрогнула, будто он меня ударил. Диванчик, такой мягкий и комфортный, показался жестким, как грубо сколоченная лавка. Да и все вдруг потускнело, даже солнечный день за окном.

– Я сказала это, потому что сочла нужным, – произнесла, спокойно выдерживая злой взгляд. – Потому что это правда. Прости, если для тебя эта правда излишняя.

Богдан продолжал холодно и жестко смотреть на меня, и я все-таки отвела взгляд. Отдернула занавеску, чтобы посмотреть на проносящиеся мимо пейзажи. Гораздо более стремительно проносящиеся: кажется, назад мы летели еще быстрее.

– Как ты открыла дверь? – снова резко спросил он. – Не смей отворачиваться, Алина, когда я с тобой говорю. Смотри на меня!

– Не приказывай мне! – я сама не поняла, как повысила голос.