Изменой не считается - Юля Гром

думал, что когда-нибудь баба тебя в бараний рог скрутит. Я не знаю эту девушку, но она мне уже не нравится.

— Она дороже жизни моей стоит, — может, это звучит пафосно, но я действительно бы не задумываясь отдал за нее жизнь.

Приподняв бровь и цокнув языком, Ермак с кем-то списывается и, поднявшись из-за стола, надевает пиджак.

— Поехали.

— Куда? — иду за ним, параллельно пишу ребятам, чтобы машины готовили.

— К Федору. У меня к нему разговор есть, и ты про своего Раевского узнаешь.

Заходим в лифт, нажимаю кнопку первого этажа.

— Слушай, ну когда я тебя приучу ходить в офис в костюме, а не в футболках и толстовках? Ты словно не начальник службы безопасности, а курьер, который пиццу принес.

— У тебя претензии по работе есть?

— Проебов у тебя не бывает.

— А как я выгляжу — это мое дело, — с раздражением отвечаю. Брат, видя мое состояние, больше не лезет.

Я невзлюбил Федора с первой встречи, когда его люди перекрыли нам дорогу и, завязав глаза, под дулом пистолета отвезли в заброшенный ангар для разговора. Тогда мы не знали, кто он. С виду холодный расчетливый тип, с цепким взглядом. Мягко сообщив Ермаку, что теперь он работает с ним в связке, то есть на государство, удалился. И выбора нам не оставил. Теперь Разумовский Федор Иванович — известная личность в крае. Претендент на должность губернатора, и обязательно им станет. В этом уже сомнений нет — знаю, какие люди стоят за спиной этого мужика. Возможно, так будет лучше, потому что Орлов развалил наш край до основания. И несмотря на мою личную неприязнь к Федору, мужик он вроде толковый.

Молоденькая секретарша провожает нас в кабинет к шефу. Увидев нас, он слегка улыбается, а глаза все равно остаются холодными. Жмем друг другу руки. Садимся за стол. В присутствии Разумовского хочется приосаниться. Впервые жалею, что не в костюме. Хрен знает почему.

Их разговор с Ермаком затягивается. Нервно кручу папку на столе в ожидании, когда уже смогу поговорить о своей проблеме. В следующую секунду у брата звонит телефон. Извинившись, он выходит из кабинета. А я пользуюсь моментом и переключаю внимание на себя.

— Федь, помощь твоя нужна, — люблю по-свойски разговаривать с его высочеством, чтобы корону хоть немного сбить. Думал, будет злиться, но нет. Он всегда подыгрывает.

— Валяй, — ослабляет галстук и удобнее разваливается в огромном кресле.

— Здесь информация на Раевского. Дай ход делу, подключи связи наверху, — протягиваю желтую папку и флешку.

— Лех, я не могу пока действовать в открытую и убирать неугодных. У меня выборы на носу, пачкаться не стану, — но все равно открывает, внимательно вчитывается. Хмурится.

— Даже если они сволочи? — гневно произношу, стиснув челюсти.

— К сожалению, — устало поглаживает гладко выбритую щеку, не отрывая глаз от данных, которые я ему дал. — Я уже думал, что люди меня ничем не могут удивить, но вот так почитаешь их подноготную — и волосы дыбом. При всем моем уважении, Леш, многого не смогу сейчас. Давай налоговую проверку организуем?

— Это мелочь. Мне надо его размазать, — разочарование плотной удавкой сжимает горло, так что каждый вздох дается с трудом.

Хочу взять со стола папку, но Федор не отдает.

Глава 51

— Оставь мне. Есть пара идеек. Возможно, мы не только Орлова с Раевским уберем, но еще и других персонажей. Только быстро не обещаю.

— Ладно, пусть хоть так.

— Переходи ко мне работать, — неожиданно заявляет Разумовский.

— Зачем я тебе? У тебя бойцы круче меня, — усмехнувшись этой бредовой идее, встаю из-за стола и направляюсь к выходу.

— Ну не скажи. Во-первых, мне от тебя не мышцы нужны, а мозги. Ты же спец в технике, слежке, у тебя информаторы везде. Как ты их вербуешь?

— Я их шоколадками подкармливаю.

— Команду ты классную набрал. Они все не за деньги рискуют, а за тебя и Ермака. Ну и потом, я в тебе преданность собачью за версту чую. Такое качество на вес золота. А в людях я, поверь, не ошибаюсь.

— Ты же сам говоришь, что я преданный человек, значит, и Ермака не оставлю никогда. Так что предложение твое мимо. Прости.

Не услышав ответ, выхожу из кабинета. Спускаюсь вниз. Хочется на воздух. В голове рой мыслей и ни одной спасительной. Сжимаю ладонями виски, но шум в голове лишь возрастает. Я не имею права проиграть эту битву.

— Как разговор с Федором? Он сможет помочь? — подходит Ермак.

— Компромат взял, но ничего не пообещал, — пожимаю плечами.

— Леш, если все так серьезно, мы можем...

— Нет, брат. На мокруху мы не пойдем, — отвечаю категорично. Это даже не обсуждается. — Слушай, мне по делам надо сгонять.

— Ты помнишь, что вечером званый прием? Мы должны быть.

Вот только гулянок мне сейчас не хватало!

— Я постараюсь успеть, но не обещаю, — похлопав брата по плечу, сажусь в машину и мчу в офис к Раевскому.

Секретарша не успевает меня остановить, я танком пру напролом. Тимур дергается от неожиданности. Трусливый сученыш. Такие мужики смелые только на словах.

— Не ждал тебя так скоро, — прищурившись, откидывается на спинку стула. Изо всех сил создает расслабленный и вальяжный вид. Только хреново получается, судя по нервно дергающемуся кадыку. — Так переживаешь, что сразу прибежал ко мне?

— Зачем тянуть? Давай как можно быстрее покончим с этим, — отодвигаю стул, сажусь напротив Тимура.

— С чем «этим»? — между словами делает паузы, приподнимает удивленно бровь. — С отношениями длиною в восемь лет?

Беру со стола фото в рамке. Красивая молодая женщина, две девочки на велосипедах. Красивая картинка. Правильная. Вот только мужик у них неправильный. Рассматриваю несколько секунд, перевожу взгляд на Раевского. Тот напряженно сжимает в руке зажигалку.

— То, что ты держал девочку возле себя угрозами и шантажом, трудно назвать отношениями. Ты угрожаешь посадить ее сестру.

— Это она так сказала? Узнаю свою девочку, — ехидно усмехаясь, внимательно наблюдает мои эмоции.

Хочется крикнуть, какая к хренам твоя?! Я забрал ее давно. Гнев царапает лезвием по сердцу. Но я держу себя в руках, чтобы не показать ублюдку, что ведусь на его пустые слова.

— У тебя другая версия? — спрашиваю холодным безучастным голосом.

— Конечно. Никакого видео, доказывающего причастность Арины к убийству, у меня нет, — пожимает плечами.

— Хм, — складываю руки на груди. Кровь бурлит в венах. — Сказочник ты, Тимур. Я не баба, и мои уши не для лапши.

— Ты ведь у нее такой не первый, — полоснув по живому, он отстукивает пальцами по столу ритм, задевая и так взвинченные нервы.

Я