Ботанический сад в чашке - Лина Ровак

class="p1">— Двойное сердечко, — прокомментировала она — Ты повышаешь ставки.

— Ты заметила. — он улыбнулся — Это символизирует нашу совместную жизнь. Два сердца. Один тюбик. И вечный спор о колпачке.

— Я куплю тебе отдельный тюбик, — пригрозила она.

— А я куплю тебе отдельную кофемашину, — парировал он — Которая варит «разочарование и пепел». И ты сразу захочешь обратно ко мне.

— Шантаж.

— Компромисс.

Второй компромисс касался растений. А именно их количества.

— Арина, — сказал Дэн на четвертый день, когда попытался пройти через гостиную и запнулся о горшок с фикусом — У нас тут цветочный магазин или жилое помещение?

— Жилое помещение с элементами оранжереи, — ответила она, не отрываясь от пересадки очередной орхидеи — Гриша привез новый сорт. Надо было куда-то поставить.

— Куда-то это в проход?

— Там хорошее освещение. Фикусу нравится.

— Фикусу нравится, а я спотыкаюсь. Может, подвинем его к окну?

— К окну нельзя. Там монстера. Она ревнует.

Дэн открыл рот, закрыл, потом снова открыл:

— Монстера ревнует? К фикусу?

— У растений тоже есть чувства, — назидательно сказала Арина — Монстера привыкла быть главной. Если я поставлю фикус рядом с ней, она начнет плакать.

— Монстера плачет перед дождем. Это гуттация. Ты сама говорила.

— Это было до того, как я узнала ее ближе. Теперь я понимаю: она плачет и от эмоций тоже.

— Ты понимаешь эмоции монстеры? — Дэн медленно опустился на диван, глядя на нее с выражением человека, который осознал, что его девушка немножко волшебница. Или немножко сумасшедшая. Или и то, и другое сразу.

— Я флорист, — напомнила она — Это часть профессии.

— По-моему, это часть лично тебя, — сказал он — Но хорошо. Фикус остается в проходе. Я привыкну. Куплю себе фонарик и буду обходить его по ночам.

— Спасибо, — она наконец подняла голову и улыбнулась — Ты лучший.

— Я знаю. Поэтому ты меня и любишь.

Третий компромисс оказался сложнее и касался не тюбиков и не фикусов. Он касался времени.

Через неделю после переезда «Бутон энд Блум» получил крупный заказ, оформление свадьбы на двести человек. Это был прорыв. Самый большой заказ в истории магазина. Арина работала без выходных: встречи с заказчиками, эскизы, закупка цветов, логистика. Дэн видел ее все реже. Утром она убегала до того, как он успевал сварить кофе. Вечером возвращалась поздно, падала на диван и засыпала, не дослушав его рассказ о том, как прошел день в баре.

На пятый день такого режима он не выдержал.

— Нам нужно поговорить, — сказал он, когда она в очередной раз появилась на пороге в десять вечера с букетом образцов и замученным выражением лица.

— О чем? — она скинула туфли и рухнула на диван — Если о тюбике, то я купила тебе отдельный. Он в ванной.

— Не о тюбике. О нас.

Арина села. Что-то в его голосе заставило ее забыть об усталости.

— Что случилось?

— Ничего, — он сел рядом — И в этом проблема. Ничего не случается. Ты работаешь. Я работаю. Мы живем в одной квартире, но почти не видимся. Я понимаю, что заказ важный, это прорыв, это нужно. Но я... — он замолчал, подбирая слова — Я скучаю по тебе. Вот и все.

Арина посмотрела на него. Он сидел на диване, уставший после смены, в домашней футболке, с влажными после душа волосами. И выглядел не злым, не обвиняющим. Просто грустным.

— Прости, — сказала она тихо — Я правда закрутилась. Эта свадьба важна для магазина. И для меня. Но ты тоже важен. Важнее.

— Я не прошу тебя бросить работу. Просто может, мы можем найти баланс? Хотя бы один вечер в неделю только наш? Без цветов, без бара, без свадеб?

— Один вечер, — повторила она — Только наш.

— Например, завтра. У тебя завтра есть доставка?

— Утром. До обеда я освобожусь.

— Тогда завтра вечером свидание. Здесь. Дома. Я приготовлю ужин.

— Ты? — она скептически приподняла бровь — После той яичницы?

— Я практиковался, — сказал он с достоинством — И вообще, это будет не яичница. Это будет ризотто. Марина дала рецепт.

— Марина, которая сжигает тосты?

— Она сказала, что ризотто единственное, что у нее получается. Я решил довериться.

— Хорошо, — Арина улыбнулась — Договорились. Завтра будет ризотто и свидание. Я постараюсь освободиться пораньше.

— Я буду ждать. — он притянул ее к себе и поцеловал в висок — И знаешь что?

— Что?

— Я рад, что мы поговорили. Иногда компромиссы это не только зубная паста и фикусы. Иногда это просто сказать: «Я скучаю». И быть услышанным.

— Я услышала, — она прижалась к нему — И я тоже скучаю. Просто я не всегда умею это говорить.

— Ты умеешь. Ты говоришь это цветами. А я кофе. Мы оба учимся.

— Учимся, — согласилась она.

На следующий день Арина действительно освободилась пораньше. Доставка прошла гладко, заказчица утвердила финальные эскизы, и к шести вечера она уже подходила к двери их квартиры. Из-под двери пахло чем-то вкусным. Сыром? Грибами? Белым вином?

Она открыла дверь и замерла.

В гостиной горели свечи. Много свечей: на подоконнике, на журнальном столике, даже на полу (в безопасных подсвечниках, Дэн явно консультировался с пожарной безопасностью). На обеденном столе, который они наконец-то собрали два дня назад, стояли тарелки, бокалы и ваза с букетом. Белые пионы, эвкалипт и лаванда. А из кухни доносился умопомрачительный запах и голос Дэна, который что-то напевал себе под нос.

— Я дома, — сказала она, снимая туфли.

— Флорист! — он выглянул из кухни с деревянной ложкой в руке — Ты вовремя. Ризотто почти готово. Садись.

— Ты серьезно все это устроил? Свечи? Букет?

— Букет собирал сам, — гордо сообщил он — По спирали. Как ты учила. Правда, один пион сломался, но я замаскировал его эвкалиптом.

— Я заметила, — она подошла к столу и вдохнула аромат пионов — Это прекрасно. Ты прекрасен.

— Я знаю. Садись. Вино уже открыто.

Ужин был почти идеальным. Ризотто получилось чуть более вязким, чем должно быть (Дэн сказал: «Это авторская интерпретация»), но вкусным. Вино было легким, свежим. Свечи горели, и их огоньки отражались в окне, за которым шумели липы. А на столе,