Генеральный папа - Ника Лето
Я обычная серая мышка, чья главная цель в офисе — никогда не попадаться на глаза нашему генеральному директору. Максима Эдуардовича боятся все. Он человек из стали и льда, который ломает конкурентов и увольняет одним взглядом. Но сегодня мой план быть невидимкой с треском рухнул. Я случайно спасла маленькую перепуганную девочку. Малышку, которую, как оказалось, только что подкинули нашему боссу вместе с результатами теста ДНК. Охранники в панике, девочка вцепилась в меня мертвой хваткой и бьется в истерике, крича чужим дядькам: «Моя!», а рация разрывается от приказа взбешенного босса немедленно доставить его дочь наверх. Лифт безжалостно отсчитывает этажи, унося меня прямо в логово к человеку, от одного взгляда которого я впадаю в оцепенение… Я уверена: сейчас он заберет ребенка, бросит «свободна» и выставит меня за дверь, но не знаю главного: как только генеральный поймет, что его перепуганная малышка согласна дышать только на моих руках, правила игры изменятся. Теперь ему нужна не только она. Ему нужна я. Любой ценой.
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Генеральный папа - Ника Лето"
— Аня, ты почему не кушаешь?
— Сейчас, солнышко, сейчас... — шепчу я и судорожно тыкаю в экран телефона.
Пальцы дрожат так, что я едва попадаю по кнопкам.
В голове крутится наш разговор, мамины всхлипы и её затравленный голос. Я не могу больше ждать. Если сейчас же не узнаю, что там происходит, то просто-напросто взорвусь.
Вспоминаю, что у меня в ежедневнике записан номер учительской, который мама как-то давала на крайний случай. Нахожу и торопливо набираю.
Гудки тянутся целую вечность.
— Алло, слушаю вас! — раздается в трубке бодрый голос географички Людмилы Степановны, маминой лучшей подруги.
— Людмила Степановна? — начинаю взволнованно тараторить в трубку. — Это Аня, дочь Елены Викторовны. Я не могу до мамы дозвониться. У неё всё в порядке? Её не… уволили?
— Анечка! Дорогая моя! — громко ахает Людмила Степановна, и я инстинктивно отодвигаю телефон от уха. — Ты представляешь, что тут у нас творится?! Ой, я до сих пор за сердце держусь! Твоя мама — героиня дня! Какое увольнение, ты что!
Я замираю, боясь, что неправильно её поняла.
— В смысле?
— В прямом! К нам тут такой человечище с большой буквы приехал! Новый наш попечитель Максим Эдуардович Зарубин! Он эту Игнатову на ковёр вызвал, а Ковальчука с его женой-стервой так по стенке размазал, что они теперь тише воды, ниже травы! Кирилл их прощения просил перед всем классом, а маме твоей зарплату подняли и премию выписали. Мы все тут просто в шоке!
— Кто... приехал? — шепчу я, чувствуя, как пол уходит у меня из-под ног.
— Зарубин! Ой, Анечка, какой он статный, какой грозный... Мы все за дверью стояли, слушали, как он их там чихвостит! Лена наша теперь как королева ходит! Всё, деточка, бегу, у меня звонок на урок! Поздравь мать!
Трубка взрывается короткими гудками, и некоторое время я стою, тупо глядя на пустой стол.
Зарубин поехал в школу?..
Телефон в моей руке снова оживает звонком видеовызова. Мама наконец и сама, словно почуяв, вышла на связь.
Я нажимаю «принять» так быстро, что едва не роняю телефон. Мама сидит на кухне уже дома с раскрасневшимся лицом и сияющими глазами. И выглядит она лет на десять моложе, чем вчера.
— Анечка! Прости, телефон сел, я только сейчас увидела...
— Мама… — медленно говорю я, всё ещё переваривая шок. — Мне сейчас Людмила Степановна всё рассказала. Это правда? Зарубин… был в школе?
Мама на секунду замирает с каким-то виноватым выражением лица.
— Ох, Аня... Он просил не говорить. Сказал, пусть это будет решение совета... Но да, доченька, в школе был он. Приехал, и всё изменилось за полчаса. Такой удивительный человек! Знаешь, он так за меня заступился, будто я ему родная. У меня до сих пор руки дрожат.
— Мам, но почему? — я чувствую, как в горле встает ком. — Зачем ему это?
— Не знаю, Анечка... Наверное, он просто очень хороший человек. А ещё... — мама понижает голос, — мы тут с папой только что обсуждали... Коля ведь, как услышал, что за меня Зарубин заступился, так и ахнул. Сказал, что теперь ему всё понятно!
— Что понятно, мама?
— Коля говорит, что теперь он точно уверен: и его на стройке Максим Эдуардович не случайно оправдал. Это он его лично спас. Всех этих жуликов к ногтю прижал, премию выписал... Папа сказал: «Лена, да он же для нашей Аньки как ангел-хранитель!».
В ушах у меня начинает звенеть от осознания реальной картины происходящего.
Это всё не счастливые случайности, а Зарубин!
Мой расчётливый босс, который зачищает реальность вокруг меня так, будто я — объект стратегической важности. Он лично разгрёб весь тот кошмар, в котором тонула моя семья, и даже не заикнулся об этом.
У меня вырывается странный полузадушенный звук.
— Анечка, ты плачешь? — пугается мама.
— Нет, мамуль, всё хорошо, — поспешно выдыхаю я, кое-как справившись со своими чувствами. — Я просто… очень рада. Давай вечером созвонимся.
Кладу трубку и смотрю на свои дрожащие руки. Внутри бушует такой вихрь, что, кажется, сейчас взлечу от облегчения, но в то же время мне безумно страшно, потому что теперь я должна Зарубину столько, сколько не выплатить и за десять моих обычных жизней!
Вскакиваю с пуфика, не в силах усидеть на месте от нервного перевозбуждения.
В такой ситуации отмалчиваться нельзя! Надо пойти и сказать ему спасибо. Просто по-человечески.
Я поправляю блузку, которая кажется сейчас слишком тесной, и лихорадочно приглаживаю волосы. Сердце колотится где-то в горле, выбивая рваный ритм: «За-ру-бин. За-ру-бин…».
Потом решительно, как перед прыжком в холодную воду, толкаю тяжелую дверь в его кабинет.
Генеральный сидит за столом и на моё появление даже не поднимает головы, занятый просмотром каких-то документов на экране ноутбука. Я замираю у порога, боясь сделать лишний шаг.
— Максим Эдуардович…
— В чём дело, Анна? — роняет он, наконец повернув голову в мою сторону.
— Я… пришла сказать спасибо.
Зарубин медленно сощуривает свои серые, как грозовое небо, глаза и откидывается в кресле, скрестив пальцы в замок.
— За что именно? — уточняет он иронически. — У нас в офисе закончились скрепки, и вы решили отблагодарить меня за оперативную доставку?
— Не паясничайте, пожалуйста, — робко прошу я, чувствуя, как начинают гореть щеки. — Я в мамину школу только что звонила…
Зарубин молча смотрит на меня некоторое время и лишь затем коротко говорит:
— Понятно.
В полном смущении я спешу продолжить свою сбивчивую речь:
— Отец... теперь мама. Семь миллионов, попечительский совет... Зачем вы это сделали, Максим Эдуардович? Зачем вам это нужно?
Внезапно он встает из-за стола и по-хищному медленно обходит его.
— Я инвестирую в активы, разве я не говорил? — небрежно сообщает он, не спуская с меня пронзительного взгляда. — А вы мой самый ценный актив на данный момент. От вашего душевного равновесия зависит сон моей дочери. Расстроенная няня — это плохая няня. Я просто устранил факторы, которые мешали вам работать.
Зарубин останавливается так близко, что я с трудом подавляю желание опасливо попятиться. Слишком уж сильно давит на меня его властная мужская аура.
— Это не факторы, а мои родители, — бормочу я, смущаясь всё сильнее от его пристального внимания. — Вы не могли просто так это сделать, я знаю. Это слишком большие деньги…
Но он словно не замечает моего состояния. Или, наоборот, слишком хорошо его осознает. Такое впечатление, что сейчас всё его внимание сосредоточено на моих губах, которыми я проговорила последние слова затихающим голосом. Он смотрит на них так, будто это самый интересный отчёт о прибыли за десятилетие.
