Восемь секунд - Кейт Бирн

трейлера неделю назад. На ней она сидит свободно, рукава закрывают ладони, и она съехала с одного плеча. Видеть её в моей одежде — это как инстинкт, что-то дикое и собственническое внутри меня. Это как заряд адреналина, и я знаю, что однажды смогу сказать ей прямо: я женюсь на ней и сделаю так, что никто не усомнится, что она — моя. Я чёртов счастливчик.

— Готов к реваншу, Маккой?

Голос Трэвиса звучит от заднего борта моего пикапа. Он лениво облокотился на откидной борт, большим пальцем показывая на дверь бара. Мы оба поворачиваемся к нему, и Шарлотта снова переплетает пальцы с моими, поправляя куртку на плечах.

— Сегодня Уайлдер с тобой соревноваться не будет, — заявляет она, и я останавливаюсь. Трэвис разворачивается, вопросительно приподняв бровь. Я лишь разводю руками.

Она смотрит на моего лучшего друга с тем самым упрямым видом, что появляется у неё перед выходом в арену с Руни.

— Я твой соперник. Побеждает тот, кто продержится восемь секунд на лёгком уровне.

— Ладно. Кто судьи? — Трэвис моментально подхватывает правила новой игры и тут же тычет в меня пальцем: — Но твой парень в жюри быть не может.

— Эй! — возмущаюсь я. — Я вообще-то знаю, на что смотреть. И могу быть беспристрастным.

— Нет, не можешь, — отвечают они одновременно, и я только пожимаю плечами. Ну да, звучало неубедительно.

— Каждый из нас выбирает в баре по два судьи. Если будет ничья — решает оператор, — заканчивает Шарлотта, протягивая руку Трэвису. Он кивает, пожимая её ладонь.

А я лишь качаю головой и иду за ними в бар.

Мы уже пару часов развлекаемся — выпиваем, танцуем, — когда Шарлотта залпом осушает стопку янтарного виски и, обернувшись через высокий стол, кричит Трэвису:

— Время либо показать себя, либо заткнуться.

Её глаза блестят, на щеках лёгкий румянец — и от алкоголя, и от веселья. Джинсовка небрежно перекинута через спинку высокого стула. Волосы давно перестали держаться в косе, и тёмные пряди свободно падают на плечи. Я улыбаюсь, когда она резко поворачивается и целует меня. Мне нравится привкус виски на её губах, но, едва я успеваю насладиться им, она отстраняется и уверенной походкой направляется к ограждённой арене для механического быка. Трэвис встаёт, мы оба двигаемся следом, но я хватаю его за плечо и разворачиваю к себе.

— Я не прошу тебя поддаваться, — начинаю я, вкладывая в голос и искренность, и предупреждение. — Но если ты сделаешь хоть что-то — а я имею в виду хоть что-то — из-за чего она пострадает, мне плевать, что ты мой лучший друг. Я…

— Ничего не случится. Это просто забава. У нас у каждого свои судьи, а у оператора есть собственный вышибала. — Он кивает в сторону небольшой кабинки, где лысеющий мужик в обтягивающей футболке Budweiser сидит за пультом управления. Мой взгляд скользит к здоровяку у двери — руки скрещены на груди, на лице хмурое выражение. Я знаю, что Трэвис не станет умышленно вредить Шарлотте, но вот усложнить ей задачу, чтобы спасти своё эго, он вполне может. — В отличие от прошлого раза, всё честно. — Он успокаивающе сжимает мне руку, потом наклоняется, понижая голос, чтобы слышал только я: — Но я всё равно хочу, чтоб эта чёртова победа была за мной.

— Да она тебя уделает, — усмехаюсь я, отталкивая его и догоняя свою девушку.

Шарлотта стоит у входа на арену, тянет руки и разминает шею, будто готовится к боксерскому поединку, а не к поездке на механическом быке. Поскольку по условиям спора, как действующий чемпион, Трэвис едет первым, я обнимаю её, прижимаю к себе. Она мягкая, тёплая, привычно и уютно устраивается у меня на груди, прижимается затылком к моему плечу, поворачивает лицо и дарит мне ослепительную улыбку.

Раздаётся объявление о заезде Трэвиса. Мы оба оборачиваемся, наблюдая, как он заходит на арену и садится верхом на обитое седло-имитацию «быка». Устраивается уверенно, цепляется рукой за поручень, придвигаясь ближе к рукояти.

— Держись ведущей рукой, малышка, — шепчу я Шарлотте на ухо. Музыка начинает играть, бык плавно оживает. Медленные, аккуратные повороты — разминка. Я наклоняюсь ещё ближе, подсказывая: — Когда морда клюёт вниз, подавайся вперёд, чтобы не свалиться назад. — Бык ускоряется. — Верх держи свободно, а свободной рукой уравновешивай повороты, но бёдра сжимай изо всех сил.

— Можно я представлю, что сжимаю твою голову? — шепчет она, прижимаясь ко мне задом. Я тихо стону — и от этого образа, и от ощущений. Я люблю быть между её бёдер. Опускаю лоб на её плечо, прикусывая щёку изнутри, когда она ещё и начинает двигать бёдрами. От этого мой член немедленно откликается, и я осторожно перехватываю себя, чтобы устроиться удобнее.

— Что ты со мной делаешь? — ворчу я, сорвавшись на тихий, почти жалобный выдох.

— Показываю, как собираюсь победить, — отвечает она, а я понимаю, что она двигается в такт «быку».

Трэвис тем временем мастерски отыгрывает своё выступление — эффектно, технично, с вызовом, за что и получает бурные аплодисменты. Раздаётся сигнал, обозначающий конец восьмисекундного заезда. Оператор крутит быка ещё раз, но Трэвис ловко спрыгивает, позволяет движению отбросить себя, и приземляется на ноги. Победно вскидывает кулаки.

Я шлёпаю Шарлотту по упругой попке и подтолкваю к арене.

— Хорошая была поездка, малышка.

Она бросает мне шляпу, и я тут же прикрываюсь ею, чтобы скрыть наполовину вставший член. Заметив мой манёвр, она подмигивает и проходит мимо Трэвиса в арену. Подходит к пульту и о чём-то переговаривается с оператором. Толпа ещё шумит, когда Трэвис встаёт рядом со мной у ограждения. Мы оба смотрим на судей, которые держат оценки, написанные на салфетках. Его судьи — бойкая блондинка в узких джинсах и её хмурый парень, который явно согласился на это лишь из-за неё, — показывают десять и восемь. Судьи Шарлотты, двое студенистых парней, поднимают девятку и восьмёрку, вызывая одобрительный гул.

— Твоей девушке будет непросто это перебить, — говорит Трэвис, откинувшись на перила и сдвинув шляпу назад, наблюдая, как Шарлотта взбирается на быка.

— Я бы никогда не стал недооценивать Чарли. Особенно когда она решила выиграть.

Шарлотта устраивается в седле. Откидывает голову, и её волосы ловят свет. С показной невинностью она собирает подол платья, задирая его так, что толпа видит приличную часть её бёдер. Плавно двигает бёдрами, словно привыкая к быку, но в этом движении слишком много намеренной провокации. Я косо гляжу на судей — мои опасения подтверждаются: оба парня уже наперегонки осушают пиво, хлопают друг друга