Теперь открой глаза - Николь Фиорина

Моей дикой леди с боевым кличем.

Оливер Мастерс

Олли

Я так и знал. Мысли мои путались с тех пор, как я покинул Туррок. Я вернулся в Суррей через два часа: сначала поехал в аэропорт, а потом, уже почти дойдя до кассы, понял, что у меня с собой ничего нет. И паспорт, и другие документы остались в мотеле.

Времени на душ не осталось, но от меня воняло так, словно я только что выпал из стриптиз-клуба. Сгонял в душ на две минуты, переоделся во что-то более презентабельное – то, что Мия смогла бы узнать. Серые треники, обычная белая футболка, черное худи. Я почти бездумно схватил одежду из чемодана Мии и сунул ее в рюкзак. У нее вообще есть одежда? Что она все это время носила?

Несколько часов назад я позвонил Брюсу, и он сказал, что ничего не слышал, что Мии у него нет. Но зачем еще Скотту лететь в Нью-Йорк? Это ведь всего в трех часах езды от дома Брюса.

Последние две недели превратились в вечную погоню за Мией. Но даже если мне придется бежать за ней всю оставшуюся жизнь, я с радостью это сделаю.

Полет занял пятнадцать часов, и я прибыл в Нью-Йорк в три часа утра. Я вышел из аэропорта и попал в город, который никогда не спит: он тут же поприветствовал меня вонью загрязнения и застоявшейся воды и грубыми уставшими лицами. Я терпеливо подождал на обочине, подняв руку, чтобы поймать такси. Когда рядом остановилась желтая машина, дама в черном костюме оттолкнула меня плечом и уселась на заднее сиденье. К пяти я наконец оказался в маленьком серебряном хэтчбеке, который арендовал в Аламо по пути в Бушкилл, штат Пенсильвания. В столь ранние часы только в Аламо нашлась машина.

В шесть тридцать я припарковался у резиденции Джеттов – двухэтажного дома с большим крыльцом. Мия жила здесь, когда случились все те ужасные вещи из прошлого? Или Брюс перевез ее в новый дом, чтобы отгородить от воспоминаний хотя бы так? Позади дома начинался лес: здание стояло особняком, и подъезд был большим. Последний час я только и думал о том, чтобы найти кофейню. Если Мия внутри, она бы не отказалась от круассанов. Но я боялся уезжать слишком далеко.

В восемь я подошел к двери и постучал. Сердце билось так яростно, что чуть не выпрыгивало из груди. Адреналин зашкаливал. Я не мог устоять на месте: бродил туда-сюда по крыльцу. Ну же, ответит мне кто-то или нет?

Дверь открылась, и на пороге показался Брюс. Он уставился на меня. Я представлял его совсем другим: Брюс лысел, под глазами его залегли круги от накопившегося за годы чувства вины. На нем были спортивные штаны и футболка с логотипом команды Стилерз. В руках он держал кружку.

– Ты, должно быть, Оливер.

Я облизал губы, которыми едва мог пошевелить.

– Она… прошу… скажите…

– Она здесь, да, – Брюс кивнул.

Я оперся о дверной косяк и опустил голову, сжал переносицу, борясь с эмоциями, готовыми пролиться прямо на крыльцо Джеттов. Я нашел ее. Перед глазами поплыло, и я утер лицо рукавом худи, а потом поднял голову и посмотрел на человека, с которым разговаривал каждый день с тех пор, как выпустился из Долора.

– Она в порядке? Не ранена?

– Почему бы тебе не зайти? Мне через час на работу. Поговорим, – Брюс провел меня на кухню, но я тут же оглядел коридор и лестницу в поисках Мии.

– Хочешь кофе? А то у тебя видок, словно ты только что вернулся из столетней экспедиции, – он усмехнулся.

– Оно так и ощущается, – он и понятия не имел. – И да, пожалуйста. Черный.

Я сел за небольшой столик для завтрака, рядом с огромным окном, выходившим на сливающийся с лесом сад. Нога снова начала подпрыгивать под столом. Мне хотелось сейчас же вбежать вверх по лестнице и найти ее. Но это дом Брюса.

– Когда она приехала?

– Вчера утром после того, как я ушел на работу. Мия мало говорила. Почти не выходила из комнаты. Понятия не имею, как она сюда попала и откуда пришла, но с тех пор она заперлась в гостевой спальне. Диана, моя жена, не очень-то ей рада, – заметил он и поставил передо мной кружку на плетеную подставку. – Особенно с учетом того, что нам пришлось заплатить адвокату, чтобы перенести суд, который Мия пропустила.

Я поднес кружку ко рту.

– Мия в этом не виновата. И я уверен, она ужасно себя чувствует и наверняка сожалеет. Не волнуйтесь о деньгах. Я позабочусь об адвокате.

Брюс приподнял брови. Он опустился в кресло – кружку из рук все еще не выпустил.

– А ты…

Я откинулся на спинку и прижал руку к коленке.

– Да. Я люблю ее, сэр. Влюблен в нее. И Мия тоже меня любит.

Его губы тронула какая-то пустая улыбка. Моей тревожности она не понравилось.

– Мия не способна на любовь.

Он сказал это так, словно совсем ее не знал… или так, словно думал, что ему известно куда больше, чем мне.

– Вы ошибаетесь, – я чуть склонил голову к плечу и отвел взгляд, чтобы собраться с духом.

Слова уже были у меня на языке, просились наружу. Мне хотелось рассказать Брюсу о том, что Мия всегда была способна на любовь. Что я чувствовал, как ее томящееся сердце яростно бьется даже в самый жуткий час – доказательство того, что в пустоте таилась страсть. Мия Роуз Джетт всегда жаждала любви. Ей просто нужно было проснуться.

– Мия пережила настоящий ад. И она не просто выжила… она расцвела. Мия – настоящее чудо. Если вы постараетесь ее узнать, то тоже это увидите.

Брюс откинулся назад и закинул одну ногу на другую.

– Мы об одной и той же Мии с тобой говорим?

– Может, позволите мне подняться, чтобы я в этом убедился? – спросил я, и Брюс рассмеялся.

Я спрятал улыбку за чашкой с кофе, а потом сделал глоток. Но я не шутил. Меня всего трясло: я был так близко, но не видел ее. Поставив чашку на стол, я беспомощно вздохнул. Смех стих.

– Прошу, позвольте мне ее увидеть. Позвольте ее разбудить.

– Она уедет с тобой? Какие у вас вообще планы? – спросил Брюс, не ходя вокруг да около.

Его первый вопрос застал меня врасплох. Он что, не хотел, чтобы она оставалась дома? Ему с ней настолько тяжело? Брюс этого прямо не сказал, но ему и не нужно было. Его