Теперь открой глаза - Николь Фиорина

простых футболок Итана, которая сейчас ему вряд ли приходится. Вся моя одежда – в Долоре. У меня с собой оставались лишь те вещи, что были на мне, когда Итан меня схватил, и немного из того, что он купил сам.

Прошлым вечером я пообещала ему, что буду стараться. Я умышленно умолчала, в чем именно буду так стараться – пусть сам заполняет пробелы. Попытаюсь пережить это и не убить его. Попытаюсь ему поверить. Итан постоянно повторял, что никому нет до меня дела – кроме него. И доказательства тому я прекрасно видела, соглашалась с ним, но сердце отказывалось подчиняться. Никто не искал меня. Всем было плевать. Я села на самолет лишь потому, что раз Олли приводил в порядок свою жизнь, то и мне стоило заняться тем же.

Пришло время подумать о себе. Нужно было поставить себя на первое место и научиться жить без Олли, хотя это и причиняло мне адскую боль.

Несмотря на то, что он сделал, я все же радовалась тому, что он живет заслуженной жизнью. Последние два года он смог подарить мне… ну, меня. Вытащил из темноты и первым показал мне, какая я на самом деле и на что способна. Оливер Мастерс, пусть и выбросил меня на обочину жизни, чтобы отправиться за мечтой, подарил мне то, в чем я так нуждалась в самые сложные времена. Оливер Мастерс подарил мне то, благодаря чему стоило жить.

Расстояние не помогало. Но если у Олли получилось справиться с болью расставания, то, может, получится и у меня. Итан был моим ответом.

Итан убивал людей… убил нескольких, и это ли не любопытно? Мне хотелось столько у него спросить. Подарило ли это ощущение безмятежности – как случилось со мной, когда я убила своего дядю? Его тоже одолевали чудовищные мысли о том, что стоит наказать тех, кто его уничтожал? Ощущал ли он всемогущество, упивался ли чувством контроля? Бездна в его глазах тоже приводила его в экстаз, как и меня? Так много вопросов… Может, Итан был прав. Мы в самом деле одинаковые.

Горячая вода забила по спине. Крошечные упаковки одноразового хилтоновского шампуня и кондиционера пахли весенним дождем, чем-то женственным. Как сильно отличалось это от запаха кокоса в Долоре и от того мужского аромата, который я брала у Итана.

Одежда на мне висела, но мне было все равно: весь день мы проведем в дороге. Итан все распланировал, и судя по тачке, новым паспортам и деньгам в бардачке, мы больше никуда не полетим. По крайней мере, пока что.

С волос капало, но я не могла убрать их со спины: резинки для волос у меня не было. Я вернулась в кровать и обнаружила, что Итан уже проснулся и сидит на краю, глядя на меня.

– Как спалось? – спросил он.

На нем была вчерашняя одежда. Мы так устали, что не стали переодеваться. А Итан, видимо, устал настолько, что даже не разделся. Он редко спал в одежде.

– Хорошо, – я запулила мокрое полотенце в угол комнаты. – Одолжу у тебя носки.

– Бери из сумки все, что нужно, Джетт. Вижу, ты уже приватизировала мою футболку, – он выгнул бровь и поднялся. – В общем, пойду-ка я в душ, а потом отправимся в путь. Поедим по дороге.

– А куда мы едем?

Он замер на пути в ванную и посмотрел на меня сверху вниз.

– Лучше будет, если пока я эту информацию придержу.

Итан

Пока Мия мылась, я позвонил Дину. К счастью, трубку он взял: мне нужно было, чтобы кто-то поискал для меня ответы. Мне нужно было правильное направление. Мне не хотелось признаваться перед другом в том, что я вырвал Мию из привычной жизни, что она не хотела иметь со мной дело до вчерашнего вечера. Дин не стал сдерживаться и знатно меня обругал. Я никогда не слышал, чтобы он так злился: когда дело касалось любви и отношений, он напоминал мне Мастерса. Выслушав его пару минут, я разозлился и сбросил звонок: мне не нравилось, в какую сторону вывернул разговор. Пошел он к черту. Вот только Дин был прав. Нравилось мне это или нет, мне нужно было все это услышать.

Мия стояла рядом, пока мы выписывались из отеля. Я пообещал, что присмотрю за ней, но мне лишь удалось сломать ее до основания и построить свою версию идеала. Я хотел, чтобы она стала моей. Полностью. И буря, и послушная маленькая кукла. И мне почти это удалось: я специально нажимал на больные точки. Я убедил ее, что весь мир против нее, ради своего же блага. Большинство сказанного и так было правдой. Если честно, я понятия не имел, почему Линч, Брюс и даже Мастерс ее не ищут. Но я использовал эту информацию себе во благо.

Дин же напомнил мне о том, в кого я превращаюсь. Посоветовал, как стоит поступить.

Мы с Мией не могли двигаться дальше в таком состоянии. Я убедил ее, что все ей врут, но если мы не остановимся, то она до конца своей жизни проживет в одной большой лжи. Мия никогда не полюбит меня так, как любила его. Даже теперь, когда мы разговаривали по дороге к машине… все это было ложью. Все это было фасадом: Мия старалась быть частью разговора, но разум ее витал в облаках. И мы оба это понимали, но никто не произнес этого вслух. Любовь превратила нас в дураков.

Я открыл тачку, распахнул пассажирскую дверь и закинул сумку на заднее сиденье. Мия замерла, прежде чем забраться внутрь.

– Я просто хочу, чтобы ты знал: я понимаю, – прошептала она и втянула ртом воздух. – Понимаю, почему ты это сделал. Я бы тоже не смогла спать по ночам, зная, что тот, кто меня изнасиловал, все еще жив. Я много об этом размышляла, и я с тобой согласна. Мы с тобой одинаковые. Теперь я это вижу.

– Джетт…

Мия обняла меня за талию, и я вдруг забыл о том, что хотел сказать… но, думаю, я потом знатно бы пожалел об этих словах. Я прижал ее поближе, и мы какое-то время просто обнимались. Мне не хотелось отпускать это мгновение, но я должен был покончить с теми вещами, которые оказались в моей жизни всего на сезон. Об этом напомнила мне мать. Все это время я считал, что сезон этот – Мастерс. Но я сильно ошибался.

Я был сезоном для Мии. Более того – жестокой, черт подери, зимой.

– Пошли-ка внутрь, ты дрожишь, – я снял куртку