Тайный мир Шопоголика - Софи Кинселла

Двадцать фунтов. Можно купить себе большой капуччино ишоколадный кекс. И еще пару журналов.

Или какую-нибудь безделушку. Или сапоги.

Кстати, сапоги бы мне не помешали — я как раз видела на дняхв «Хоббс» такие симпатичные сапожки с квадратными носками и невысоким каблуком.Пойду туда сразу, как только выпью кофе. Заодно и платье присмотрю. А колготки?Колготки обязательно — на работу ходить не в чем, и пилка для ногтей. И книжка,чтобы в метро читать… Да, мне нужно себя побаловать. После такого трудного дня.

Стою в конце очереди в кофейне «Старбакс» и чувствую, чтомне уже легче.

ФЕРСТ БАНК ВИЗА

Кэмел-сквер, 7

Ливерпуль

Миз Ребекке Блумвуд

Берни-роуд, д. 4, кв. 2

Лондон

15 марта 2000 года.

Уважаемая миз Блумвуд.

Карта VISA № 1475 8392 0484 7586

Благодарим за письмо от 11 марта.

Ваше предложение оформить нам бесплатную подписку на журнал«Удачные сбережения» нам польстило, как, впрочем, и предложение поужинать сВами в ресторане «Айви». Должен разочаровать Вас — работникам нашего банказапрещено принимать подобные предложения.

С нетерпением жду поступления от Вас оплаты в размере 105,40 фунта в ближайшее время.

С уважением,

Питер Джонсон,

управляющий клиентским отделом.

В понедельник я просыпаюсь очень рано и сразу ощущаюкакую-то внутреннюю пустоту. Взгляд на мгновение цепляется за кучку неоткрытыхпакетов из магазина, стоящих в углу, но я сразу отвожу глаза. Я знаю, что всубботу потратила слишком много, непростительно много денег. Я знаю, что недолжна была покупать две пары сапог и фиолетовое платье. Всего я потратила…нет, не хочу даже думать об этом. Быстро заставляю себя подумать о чем-нибудьдругом. О чем угодно.

Я стараюсь игнорировать две занозы, засевшие в душе, — Винуи Страх. Вина Вина Вина Вина Страх Страх Страх Страх Если я хоть на секундурасслаблюсь, они завладеют всем моим сознанием. А я и так не знаю куда деватьсяот чувства собственной ничтожности. Поэтому просто стараюсь их не замечать,игнорировать, тогда ничто меня не потревожит — этому трюку я уже научилась.Такая вот система самозащиты, и она неплохо действует. Еще бы — столькотренировки.

Еще один фокус — отвлечься на другое занятие и другие мысли.Поэтому я встаю, включаю радио, принимаю душ и одеваюсь. С каждой минутойзанозы загоняются все глубже и глубже, почти в подсознание. Когда я иду накухню и завариваю кофе, я их фактически не чувствую. Постепенно мягкая волнарасслабления охватывает мое тело — так бывает, когда таблетка наконец-тоснимает мучительную головную боль. Теперь я могу быть спокойна. Теперь всебудет хорошо.

Уходя, останавливаюсь перед зеркалом в коридоре, чтобыпосмотреть, как я выгляжу (блузка — «Ривер Айленд», юбка — «Френч Коннекшн»,колготки — «Притти Полли Велветс», туфли — «Рэйвел»), и надеваю пальто («Доммоды Фрэзер», распродажа). В это время в щель в двери вваливается почта. Так,письмо для Сью-зи, открытка с Мальдивских островов, а для меня — пара зловещихконвертов с пластиковыми окошками. Одно из банка «Эндвич», другое по поводу«ВИЗЫ».

На секунду сердце перестает биться. Почему пришло еще однописьмо из банка «Эндвич» и что надо этому зануде Джонсону? Что им всем от менянадо? Почему никак не могут оставить меня в покое?!

Аккуратно складываю почту для Сьюзи на полку, а свои дваписьма засовываю в карман пальто, убеждая себя, что прочту их по дороге наработу. Как только сяду в метро, вскрою конверты и прочитаю оба письма, как бытяжело это ни было.

Честное слово, именно так я и собиралась поступить. Иду поулице и клянусь, что непременно прочитаю письма.

Но потом я сворачиваю на другую улицу и вижу возле одного издомов контейнер. Огромный желтый контейнер на колесиках, уже наполовинузаполненный мусором, — рабочие то и дело выходят из дома и скидывают в негодеревяшки и куски старой обивки.

И тут моим сознанием исподволь завладевает одна мысль.

Я замедляю шаг, приближаясь к контейнеру, останавливаюсьрядом, делая вид, что рассматриваю надпись. Стою до тех пор, пока все строителине заходят в дом и рядом никого не остается. Сердце бешено колотится. Потомвороватым движением вынимаю из кармана письма и швыряю их в мусорный контейнер.Все.

Тут появляется рабочий с мешком старой штукатурки и высыпаетего содержимое. Вот теперь действительно все. Письма похоронены под кучеймусора. Я их не прочитала. И никто никогда их не найдет.

Разворачиваюсь и спешу дальше. Мои шаги уже не столь тяжелы,да и на сердце повеселело. Вскоре я чувствую себя невинной как младенец. Никтоне вправе меня упрекнуть, что я так и не прочитала письма. Разве я виновата,если вообще их не получала? Иду к метро и искренне верю, что этих двух писем насамом деле никогда и не было.

Прибыв на работу, включаю компьютер и начинаю печататьстатью про пенсионное страхование. Если стану очень стараться, Филип навернякаподнимет мне зарплату. Буду работать допоздна, чтобы его впечатлило моеусердие. И тогда Филип поймет, что недооценивал меня, и сделает меня вторымредактором. А почему нет?

«В наше время, — быстро печатаю я, — никто не можетнадеяться, что правительство обеспечит нам достойную старость. Поэтому начинатьдумать о пенсии нужно как можно раньше. Лучше даже определиться с пенсионнымстрахованием в самом начале своей трудовой деятельности».

— Доброе утро, Клэр, — говорит Филип, входя в кабинет. —Доброе утро, Ребекка.

Ага, вот сейчас подходящий момент произвести на неговпечатление.

— Доброе утро, Филип, — говорю я дружелюбным, но деловымтоном, и продолжаю себе печатать.

Надо сказать, обычно я откидываюсь на спинку стула ирасспрашиваю Филипа о том, как прошли выходные. Но сейчас я стучу по клавиатуретак быстро, что экран вскоре заполняется набором бессвязных букв. Кажется, яеще не говорила, что машинистка из меня никудышная? Ну и что? Главное, что виду меня при этом очень занятой.

«Смй лычшый выхад з стаусии — оформт пенснне стрхвние чрзработдтля, но если это не-взмжно, сществет масса дргих негсудрственныхпенсинных фондов…» Я прерываюсь, достаю брошюру по пенсионному страхованию иделовито перелистываю ее, как бы в поисках нужной информации.

— Как прошли выходные, Ребекка? — спрашивает Филип.