Сестрёнка - Алёна Шахнина

отношения с сестрой, добиваться Еву и работать на обычной, пусть малооплачиваемой, но безопасной работе. И тогда точно все будет по-другому.

Не сдержался, схватил телефон и набрал Еве сообщение:

«Накормил, чаем напоил и спать уложил»

Сообщение сразу отметилось прочитанным, словно Ева сидела в нашем открытом чате.

«Вот видишь, справился и без меня)»

«С тобой было бы лучше» — напечатал я и улыбнулся.

«Кирилл, ты со мной флиртуешь?)»

«Есть немного»

«Прекращай, а то я не засну)) Доброй ночи»

«Сладких снов. Пусть тебе приснится тот день, когда твои родители уехали, а мы остались у тебя ночевать» — и добавил подмигивающий смайлик.

«О боже, зачем ты напоминаешь! Я и так забыть не могу))»

«Хороший же день выдался» — ответил я и вздохнул от нахлынувших воспоминаний.

«Отличный. Как и много других. Все, Кирилл, спи!»

Я убрал телефон и уставился в потолок, вспоминая тот самый день. Свечи, романтика, и мы только вдвоем, без сестры за стенкой. Как бы я хотел вернуться в то время, и снова ощутить все эмоции, что Ева вызывала во мне.

Глава № 12 Аня

Проснувшись под будильник, я выползла на кухню — по-другому это назвать было нельзя. В голове стучало и ныло, тело дрожало от озноба, было ватным и рыхлым. На подгибающихся коленях я с трудом преодолела эти несколько шагов, и на кухне столкнулась с Кириллом. Он увидел мое состояние, силой усадил на стул и налил горячий чай.

— Хреново? — спросил он, и я кивнула. — Хочешь, останусь с тобой?

— Нет, — прохрипела я.

— Тогда на выбор: Ева или Макс?

— Ева в институте, а Макс… пошел к черту. Одна побуду. Не надо со мной нянчиться, не маленькая.

Кирилл насыпал в другой стакан порошок и залил кипятком. По кухне поплыл химозный, но приятный запах малины и лимона. Я отодвинула от себя стакан с чаем и взяла приготовленное братом лекарство. Оно оказалось слишком горячим, и уже на первом глотке я обожгла язык. Кирилл смотрел на меня с интересом и жалостью, будто у меня не простуда, а последние минуты жизни.

Я сказала брату, чтобы не печалился, взяла горячий стакан и ушла к себе в комнату. Сегодняшний день нужно посвятить сну, чтобы завтра снова быть на ногах. Ненавижу болеть, ненавижу чувствовать себя беспомощной, когда вокруг люди пытаются сделать твою жизнь лучше. Словно их суета и томные вздохи убивают вирусы лучше иммунитета. Вся эта забота кажется наигранной, потому что стоит выздороветь, как ты снова никому не нужен.

Легла в кровать с целью уснуть и проспать до самого утра, но мысли вносили свои коррективы. Я снова думала о Максе, о вчерашних словах Кирилла. Мне так хотелось им верить, так хотелось сотворить волшебство и превратить их в правду. Но жизнь научила, что во всем нужно быть реалистом, и смотреть на мир не через розовые очки. Пустые ожидания и надежды рушат не только самооценку, но и психику. И потом, когда не получилось ожидаемого, ты остаешься один на один со своей болью.

Я ворочалась с боку на бок, мучаясь от жара и мыслей. Иногда проваливалась в сон, но головная боль вырывала из пасти Морфея, и тогда я начинала мечтать. Как юная девчонка, представляющая себя с парнем, который нравится, я мечтала о руках, удерживающих меня от падения в бездну. О поцелуях, согревающих прохладными вечерами лучше любого чая. О словах, срывающихся с губ в моменты неловкости и близости. Мечтала услышать такое простое: «Ты нужна мне. Любая. Капризная, плачущая, недоверчивая, трусливая. Нужна ты, спрятанная за толстенной броней, выстроенной годами». Я не просила многого, всего лишь любви и надежности, чтобы в любой момент я могла сказать: «Я доверяю тебе. Я верю тебе» и знать, что мое доверие не предадут.

Мои мысли, бредовее тех, что появляются во время алкогольной горячки, прервал звонок в дверь. Я не хотела вставать, смотреть и делала вид, что меня нет дома. Но гость оказался настойчивым и нетерпеливым, снова и снова выжимая кнопку на внешней стороне двери. Поднялась, сжала себя руками в тщетных попытках согреться, и открыла, мечтая оторвать руку звонящему.

На пороге стоял Макс, упираясь ладонью в наличник и держа в руке пакет. Я посмотрела на него через полузакрытые веки и впустила в квартиру. С трудом понимала — это мои фантазии или реальность, он пришел, потому что хочет или Кирилл попросил.

— Я тебе еду привез, — сказал Макс.

Я кивнула. Спорить или ругаться не было сил, и я вернулась в кровать, оставив дверь в комнату открытой. Макс зашел следом, достал из пакета еще теплый контейнер и протянул мне. Голода не было совсем, но я приняла и еду, и заботу, и тот факт, что он пришел. Что сейчас он смотрит на меня без макияжа, лохматую, больную, с бледным лицом и потухшими глазами. Пожалуй, это мой самый настоящий вид — олицетворение того, как я чувствую себя внутри.

В контейнере оказалось ароматное картофельное пюре и запеченная красная рыба. Одноразовой вилкой я подцепила картошку и запихнула в рот. Голода не было до тех пор, пока я не попробовала эту еду. Я умяла все до крошки и, кажется, мне стало намного лучше.

— Вкусно, — сказала я. — Даже очень. Где такое продают?

— Это моя мама приготовила, — сказал Макс, и от удивления мои глаза чуть не лопнули. — Еще вот теплый компот.

Он протянул мне открытую бутылку, и я нерешительно сделала глоток, даже не зная, как реагировать на это.

— Был в армии, работаешь в строительной компании, есть родители. А я думала, ты не человек, — хмыкнула я.

— Почему это? — он улыбнулся. — Самый обычный человек. Представь себе, я тоже учился в школе, разбивал коленки, катался на велике и шарахался по заброшкам.

— Не верю, — улыбнулась я.

— А, еще у меня есть кошка. Она, правда, с родителями осталась, когда я съехал, но грязную и больную ее притащил я. Так что я действительно человек.

— Сколько нового я о тебе узнала.

Макс снова зашуршал пакетом и протянул еще один контейнер. Я посмотрела через прозрачные стенки и выдохнула.

— Боже, это же Наполеон, — сказала я. — Тоже мама готовила?

— Да. Моя мама великий повар и кондитер. Хлопочет на кухне в смешном цветастом фартуке, напевая песни Клавы Коки. И не скажешь, что по будням она работает строгим начальником.

Я не смогла сдержать смешок, но тут же успокоилась и погрузила вилку в мягкое пирожное. Оно таяло во рту, и ничего