Пламя в оковах - Хейзел Пейдж

Замечательно, теперь меня ещё и отсылают в комнату, как ребёнка. Он был таким, блин, любителем покомандовать! Я хотела поспорить, как обычно, но, признаться, испытала облегчение при мысли о том, что хотя бы побуду в одиночестве. Я поторопилась и плотно закрыла за собой дверь, боясь, что он может передумать.

Наслаждаясь тихой свободой одиночества, я заняла себя делом. Было странно проводить так много времени с другими людьми в последние несколько дней. Большую часть своей жизни я привыкла быть одна. Даже когда папа был жив, мы сосуществовали в тихой, спокойной гармонии, которая не требовала светских бесед или вынужденного общения.

Какое-то время я рисовала, а когда мне это наскучило, я начала читать одну из книг, которые предоставил Кейд. Я предпочитала фэнтези или романы, но одна из книг оказалась старой, практически древней, и определённо принадлежала к миру до того, как всё изменилось. Она привлекла моё внимание среди остальных, так как была в кожаном переплёте с золотой филигранью и тиснёными буквами. На обложке было написано: «Остров сокровищ, Роберт Льюис Стивенсон».

Это был не мой обычный жанр, однако сюжет затянул меня довольно быстро, и я увлеклась с первых же страниц. История рассказывала о мальчике, который находит карту сокровищ, ведущую к зарытому золоту знаменитого пирата. Она была старомодной, но полной приключений. Она напомнила мне книги из старого мира, которые папа читал мне перед сном.

Больше всего в книгах из старого мира мне нравилось то, что там ни разу не упоминались омеги, альфы или беты. Погружаясь в эти литературные миры, лишённые статусов, было легко притворяться тем, кем я не была.

Огромная тень, нависшая надо мной, прервала мои сны о флибустьерах и зарытом золоте, когда я осознала, что уснула. Я вздрогнула, схватившись за грудь; безмолвный крик застрял в горле, но тут же я поняла, что это просто Кейд вторгается в моё личное пространство, как всегда.

— Какого чёрта, Кейд, ты слышал о том, что можно постучать?! Ты меня напугал!

Конечно же, он не извинился и просто вытащил из-за пояса свёрнутую футболку, швырнув её в меня.

— Переоденься в это. Трусы можешь оставить, — сказал он своим привычным приказным тоном.

— Не думаю, что ты планируешь выйти или хотя бы отвернуться, чтобы я могла получить хоть немного приватности?

— Нет, — решительно ответил он, потянувшись к экземпляру «Острова сокровищ», который лежал страницами вниз, раскрытый на том месте, где я остановилась и заснула. Он провёл пальцем по краям страниц и пролистал их.

— Не потеряй мою закладку! Там как раз началось самое интересное! — сказала я ему, пытаясь стянуть с себя футболку с долей изящества.

Я повернулась к нему спиной, пока возилась с застёжкой лифчика и натягивала его футболку через голову. Это была ещё одна огромная футболка, которая пахла виски. Эти мужчины были такими собственниками, одевая меня в свои восхитительно пахнущие вещи.

Оглянувшись через плечо, я ожидала увидеть, что Кейд пожирает меня взглядом, но его глаза были опущены, прикованные к книге. Он деликатно проводил пальцами по корешку, погружённый в свои мысли.

— Всё в порядке? — спросила я.

— Просто совпадение, что из всех остальных книг ты выбрала именно эту. На самом деле мой отец читал её главы нам с Киллианом, когда мы были маленькими. Это одно из редких воспоминаний о нём, когда он не был абсолютным монстром. В детстве мне очень нравилась эта книга.

Несмотря на то, что мне приходилось прятаться и я была относительно одинока, у меня было счастливое детство. Мой папа позаботился об этом, пожертвовав собственной безопасностью и благополучием. Я всегда знала, что он любит меня безоговорочно, и никогда не задумывалась о том, каково это — иметь родителя, который этого не делает.

То, как Кейд говорил о своём отце, заставило меня пожалеть их с Киллианом. Может, именно поэтому Кейд был таким помешанным на контроле, а Киллиан был… ну, просто таким, каким был.

— Мне жаль твоего э-э… отца. Звучит так, будто он был ублюдком. Твоя мама хотя бы была рядом? — неловко спросила я.

Я была совершенно не готова разбираться с детскими травмами взрослого мужика, который к тому же был моим похитителем. Хотя, полагаю, узнать больше о Киллиане и Кейде не помешало бы в глобальном смысле. Это могло бы помочь мне обнаружить слабость, которую я могла бы использовать для побега.

— Физически она была там, да. Но ментально её отделяли от способности быть нормальным родителем несколько таблеток и бутылка вина, — сказал он, всё ещё не отрывая взгляда от книги.

Ух. Я не смогла сдержать гримасу.

Он продолжил:

— Она не мать Киллиану; на самом деле он мой сводный брат. И моя мать теперь тоже мертва.

Окей, значит, у него явно были проблемы и с мамой.

Я могла бы протянуть оливковую ветвь, попытаться найти с Кейдом точку соприкосновения и сблизиться на почве наших мёртвых родителей, но использовать разговоры о своём папе, чтобы втереться в доверие, казалось почему-то неправильным. Я была измотана и не хотела снова ворошить своё горе, поэтому промолчала.

— Мне жаль, Кейд, это, должно быть, было… очень тяжело.

Мы просто постояли так мгновение, пока что-то не отвлекло его внимание от книги, и он развернулся, выходя за дверь и жестом приказывая мне следовать за ним.

— Пойдём, Роуэн.

Как обычно… отлично поболтали.

Глава 21: Кейд

Я планировал пометить Роуэн сегодня ночью. У меня не было выбора, учитывая, что завтра её предстояло провести через всю базу. Киллиан уже укусил её, но запах омеги не менялся полностью до тех пор, пока её не пометит вся стая. Даже с его меткой она всё ещё пахла восхитительно, взывая к каждому альфе, как грёбаная сирена.

Я надеялся, что добавление моей метки поможет приглушить её запах хотя бы до тех пор, пока Райкер и Талон не завершат обряд единения нашей стаи. Я понимал, что не смогу держать её взаперти в общаге вечно, и это стало ещё более очевидным, когда доктор Золкос вызвал её в Научный отдел.

Я позвонил отцу и потребовал отменить вызов, однако, похоже, он уже поговорил с доктором Золкосом и был до странности непреклонен в том, что мы обязаны явиться на встречу. По телу пробежала тревога. То, что вызывало восторг у моего отца, никогда не сулило ничего хорошего ни мне, ни моей стае. Мне не нравилось,