Прикоснись ко мне, Док - Девон Этвуд

упёрся руками в край раковины, разминая плечи до хруста в шее.

— Прочли.

Сильвия усмехнулась, легко стянула перчатки с костлявых рук.

— Нокс, посмотри на меня. Неужели ты будешь стоять и делать вид, что тебя это никак не задевает? Я была так терпелива. Ждала звонка, письма от адвоката — чего угодно. Хотела лишь признания, что ты понимаешь меня.

— Я понимаю, — тихо, с ядом сказал я, обернувшись и вперив в неё взгляд. — Понимаю, что ты хочешь загнать нас в угол, заставить сделать то, чего мы оба не хотим. Что ты надеялась получить? Невестку? Если так, то она точно не захочет иметь с тобой дело после этого.

Сильвия сухо расхохоталась.

— Эта девчонка? Стать Рук? Нокс, милый, — она покачала головой снисходительно. — Ты прекрасно знаешь: я просто хотела дать тебе урок. Это важно для нашей семьи. Мы с отцом сделали имя Рук достойным гордости. Посмотри, что у нас есть. Что унаследуешь ты. Тебе уже за тридцать, а ты и не думаешь…

— Подожди, — я резко поднял ладонь, перебивая. — Ты хочешь сказать, что этот безумный брачный пункт — всего лишь шахматный ход? Чтобы показать, что у тебя ещё есть власть надо мной?

— Ну… — она закатила ледяные глаза. — Не драматизируй.

«Не драматизируй», — всплыл в памяти её голос из детства. — «Тренер тебе помогает. Почему ты всегда всё превращаешь в спектакль? Никому об этом не рассказывай, слышишь?»

Я мотнул головой, прогоняя воспоминание.

— По-моему, прописывать пункт о браке в договоре аренды — это и есть драма. Так что, выходит, ты не хочешь, чтобы я женился на Джемме?

— Разумеется, нет, — отшатнулась она. — Удивлена, что ты не попросил меня о помощи раньше. Это всё, чего я хочу. — Её лицо смягчилось в пародию на материнскую заботу. — Я просто хочу, чтобы ты прислушался к нам, сын. Ты ушёл так внезапно. Ни звонков, ни участия. Мы хотим вернуть тебя.

— Понятно, — ровно ответил я, хотя внутри всё клокотало. Очередная игра. Очередная попытка вернуть контроль. Они вели себя как герцог с герцогиней, с голубыми кровями, с наследием, которое нужно передать новой жертве. Мы с сестрой не оправдали их ожиданий, и теперь они ждали следующее поколение.

Хрен им.

Позади Сильвии заблеяла Тыква. Мини в клетке зарычала и поднялась. Сильвия отшатнулась, прижав руку к груди.

— Это что… животные?

Я усмехнулся безрадостно.

— Тебе стоило больше думать о животных, а не о брачных пунктах. Мы тут подумываем завести хайлендскую корову. Джемма в восторге от них.

— «Мы?» — она резко обернулась.

Я кивнул, скрестив руки.

— Жаль, что ты не хочешь Джемму в невестки, — нагло соврал я. — Потому что она ей станет.

Я даже не успел обдумать слова — они вырвались сами. Мысль о том, что эта женщина смеет фыркать в адрес Джеммы… солнечной, умной, прекрасной Джеммы, которая всё, к чему прикасается, превращает в свет… как она посмела?

Сильвия побледнела, открыла и закрыла рот дважды, будто я её ударил.

— Ты не можешь говорить серьёзно.

— Вы оставили нам мало выбора. Прости, что разочаровал.

— Нокс! — закричала она. Поля шляпы затряслись от её ярости, пальцы побелели, сжимая перчатки. — Я специально… я знала, что ты никогда… неужели ты можешь нравиться эта девчонка?

Мини напряглась, вышла из клетки и низко зарычала. Я выпрямился.

— Мини, — спокойно предупредил я.

Сильвия попятилась, споткнулась о каблук.

— Ей нужен намордник?

Я посмотрел на неё холодно. Мини вторила моим эмоциям, рыча всё громче.

— Думаю, тебе пора уйти.

— Ты не можешь быть серьёзен.

— Уже второй раз за вечер ты в этом сомневаешься. А я всегда серьёзен, мама. — Мини встала рядом, готовая защищать. — Похоже, она тоже не хочет, чтобы ты здесь оставалась.

— Невероятно, — выдохнула Сильвия. — Нокс, этот разговор не окончен.

— Верно, — спокойно согласился я. — Встретимся в более людном месте. Так безопаснее.

Она метнула в меня взгляд, полный презрения, и ушла, громко хлопнув дверью.

Мини ткнулась мордой в мою ладонь, жалобно заскулила. Я машинально её погладил, глядя на дверь.

— Умница, Мини, — пробормотал я.

В тишине глухо щёлкнул ледогенератор. Мы так и стояли, я и собака, уставившись на дверь, окрашенную тенями. За окнами застучал дождь. Я пытался осмыслить, что только что произошло.

За всю мою жизнь, полную боли, работы и редких радостей, я никогда ещё не был так близок к тому, чтобы потерять самообладание. А ведь потерял. Я был в ярости. Настоящей, обжигающей ярости от того, что Сильвия Рук осмелилась посмеяться над Джеммой.

Мне не должно было быть до этого дела. В конце концов, она всего лишь нежелательная соседка. Я делал всё, чтобы проводить с ней как можно меньше времени. Задерживался на работе, уходил пораньше. Нанял дорогого адвоката, чтобы разорвать эту связь.

И вдруг вспомнил, что сказал Спенсер на прошлой неделе:

«Так вот и не надо развязывать. Запутайся ещё сильнее».

Почему? — подумал я, и осознание медленно вспыхнуло во мне, словно восходящее солнце, прожигая насквозь. — Почему я так отчаянно пытаюсь оттолкнуть её?

Мысли о Джемме хлынули сразу, как прорванная плотина. И вмиг я утонул в образах, где она запутана… в моих простынях, в шёлковых верёвках, её волосы скользят сквозь мои пальцы, запястья перехвачены над перекладиной в душе. Моё дыхание сбилось, и я вцепился в край столешницы. Я представил её сонной у меня в постели, растянувшейся, удовлетворённой, лениво бросающей колкость с сочных губ. Я представил себя намотанным на её тонкие пальцы, как нить судьбы. И вдруг это «запутаться» перестало быть метафорой — оно стало чем-то реальным.

Я дышал всё быстрее, прикрыл лицо ладонью, пытаясь вернуть здравый смысл. Но не мог. А она в этот момент была с другим мужчиной.

Мини снова заскулила и на этот раз подбежала к лифту. Уши её настороженно поднялись, она посмотрела на двери, а потом бросила на меня выразительный взгляд. Я, с ладонью на лице и слишком часто вздымающейся грудью, прищурился на собаку.

— Ты серьёзно сейчас со мной разговариваешь?

Мини тихо тявкнула, фыркнула и лапой тронула двери лифта.

— Я схожу с ума, — пробормотал я, оттолкнувшись от столешницы. — Точно. Слетел с катушек. И во всём виновата она.

Мини посмотрела на меня с таким видом, словно подняла бровь. И никак иначе это не опишешь.

Я покачал головой.

— Я не могу пойти за ней. Это будет настоящим безумием. Она поймёт, Мини. Поймёт, что я по уши влюбился. И никогда бы не дала мне этого забыть.

Мини уставилась на меня. Моргнула. Я похлопал себя по бедру и скосил взгляд на ключи, висящие