Меня повело - Царина Вереск

равно», развернулся и ушёл.

Как будто это ничего не значило.

Меня это разозлило. Его холодность.

Его попытка обесценить то, что только что произошло.

Я хотела, чтобы он показал, что ему не всё равно. Хотела увидеть эмоцию, не маску. И поэтому — да, я решила его задеть. Вывести его хоть на какие-то эмоции. Позволила тем парням почувствовать, что они могут попытаться ещё раз.

И получилось.

Макс пришёл в бешенство.

Такого я не ожидала. В его глазах не было просто ревности — там была ярость. Сжатая, тёмная. Мне даже стало не по себе.

Значит, ему не нравится, когда я улыбаюсь другим.

Это ведь хорошо, да?

Но почему тогда он сам строит между нами бетонную стену?

В итоге я добилась только злости.

Хотела позлить — а разозлилась сама.

Я не вернулась на пляж. Осталась в комнате. Сидела на кровати, смотрела в потолок и злилась на него. И на себя.

Он попыхтел, покрутился и ушёл купаться с остальными. Не знаю, что они подумали. Наверное, все решили, что у него просто очередное плохое настроение. В последнее время это почти норма.

К вечеру всё будто возвращается в привычное русло.

Будто.

Музыка гремит, парни открывают пиво, Костя травит истории, Дамир уже в третий раз пересказывает один и тот же эпичный прыжок.

Я высушила волосы, накинула лёгкое платье. Щёки до сих пор чуть розовые от солнца. Я стараюсь выглядеть так, будто мне легко.

Макс сидит в кресле у стены, бутылка в руке. Пьет медленно. Вид у него — «все нормально».

Я сажусь рядом с Викой, толкаю Лейлу плечом, шучу, перебиваю, смеюсь громче обычного. Будто ничего не было. И специально не смотрю в его сторону. Ни разу. Пусть он почувствует, как это — когда тебя будто не существует.

Кто-то включает медленный трек, девчонки начинают пританцовывать прямо посреди гостиной. Я встаю первой. Двигаюсь легко, почти вызывающе. Не для всех. Для одного.

Смех, аплодисменты, свист.

Я кружусь, волосы скользят по плечам. И всё равно чувствую его взгляд. Тяжёлый. Сосредоточенный.

От него в груди становится горячо и немного больно.

Я смеюсь над чьей-то шуткой, запрокидываю голову назад — и в этот момент понимаю, что он смотрит.

И в груди неприятно тянет. Я не хотела войны. Я хотела, чтобы он выбрал меня. Не в ярости. Не в порыве. А просто — потому что не может иначе. А в итоге все только испортилось.

— Всё, народ, скучно. Давайте бутылочку. На желание! — хлопает ладонями по столу Мира.

Компания оживляется мгновенно.

— О-о-о! Пошло-поехало, — тянет Костя.

Я переглядываюсь с Викой.

— Только без жести, — смеётся она.

— Конечно, — фыркает Костя. — Мы же интеллигенция.

Пол быстро освобождают от лишнего, бутылка из-под пива ложится в центр. Мы рассаживаемся кругом на полу. И, конечно, я оказываюсь напротив Макса.

Я не смотрю на него. Принципиально. Пусть сам первый.

Крутит Костя. Бутылка вертится, скребёт по дереву и останавливается… на нём же.

— Сам на себя! — ржёт Дамир. — Судьба!

— Так неинтересно. Перекрут! — возмущается Костя.

Но Макс вдруг спокойно перебивает:

— Нет — нет. По правилам — нет. Сам себе загадывать нельзя. Значит, мы.

Я поднимаю взгляд.

Он улыбается — спокойно, уверенно.

— Макс, только попробуй, — предупреждает Костя.

Макс ухмыляется.

— Встань и признайся в любви… — делает паузу, — мангалу.

Все взрываются смехом. Я тоже. Не могу не смеяться. Костя, обнимающий мангал и шепчущий ему о «глубоких чувствах», — это слишком.

— Да пошли вы! — но он все равно поднимается, выходит на веранду, обнимает мангал: — Я всегда знал, что между нами что-то есть...

Смех выбивает из меня остатки напряжения. Я краем глаза чувствую, что Макс смотрит на меня. И почему-то от этого легче.

Бутылка идёт дальше. Останавливается на Мире.

— Желание! — кричат все.

Ян хитро улыбается:

— Расскажи самый неловкий случай из школы.

— Вы серьездно? — стонет Мира.

— Абсолютно.

Мира краснеет, но рассказывает, как однажды в раздевалке по физкультуре забыла свой лифчик. Так и просидела все уроки и потом нервно его искала. Мы умираем от смеха.

Теперь крутит Мира. Останавливается на Тиме.

— Ну все, попал — хмыкает Костя.

— Желание! — хором.

— Спой припев любимой попсы, — хитро говорит Мира.

— Да вы издеваетесь, — стонет он, но все равно поёт, фальшиво и громко. Мы подпеваем. Шум, дурдом, хлопки.

Я смеюсь, двигаюсь, живу. И всё равно чувствую его взгляд. Он старается не смотреть. Но смотрит.

Бутылка крутится снова. И замирает. На нём.

— О-о-о! — тянет Костя, глаза уже блестят. — Вот и герой дня!

— Желание, — говорит Дамир.

— Я загадаю! — быстро вставляет Костя, уже хитро улыбается. — За мангал.

Я чувствую, как внутри всё чуть сжимается. Это будет точно какая-то подстава.

— Давай, — спокойно отвечает Макс.

Костя наклоняется ближе, улыбка медленная:

— Поцелуй. С тем, на кого укажет бутылка.

У меня внутри будто щёлкает что-то. Поцелуй. Случайный. При всех.

— Детский сад, — фыркает Макс.

— Испугался? — поддевает Костя.

— Крути, — отвечает Макс.

Бутылка начинает вращаться. Медленно. Слишком медленно. Каждый оборот — как удар сердца.

Она проходит мимо Вики. Мимо Миры. Почти замирает на Дамире — я уже успеваю выдохнуть. Но делает ещё пол-оборота. И останавливается.

На мне.

В комнате на секунду становится тихо. Потом — свист, смех, хлопки.

Я поднимаю глаза. Макс уже смотрит на меня. И в его взгляде нет насмешки. Нет игры. Только что-то горячее. И сосредоточенное.

— Ну всё, Макс. Судьба любит драму, — смеётся Костя, хлопает в ладони.

— Прямо здесь или в комнате? — подмигивает Лейла.

Я чувствую, как щёки начинают гореть. Но я не отвожу взгляд. Не хочу выглядеть испуганной. Не хочу быть девочкой, которая прячется.

— В комнате интереснее, — поддакивает Вика.

Смех, подколы. Макс смотрит только на меня.

Он поднимается первым. Медленно. Я тоже встаю.

— Семь минут! — орёт Костя, нам вслед. — И не халтурить!

— Без пауз! — добавляет Ян. — Мы засечем!

Смех, свист, аплодисменты.

А я иду к нему. И чувствую, как внутри вместо страха разливается странное, тёплое упрямство.

Макс открывает дверь ближайшей спальни и пропускает меня вперед.

Я пробегаю мимо него быстро. Не потому что смелая. Потому что если замешкаюсь — точно передумаю.

Макс заходит следом, закрывает дверь. Шум снизу глохнет, остаётся только приглушённая музыка и гул голосов за стеной.

Тишина вдруг становится слишком плотной.

Я останавливаюсь посреди комнаты. Сердце бьётся так громко, что кажется — он слышит. Глаза в пол. Пальцы сцеплены перед собой, чтобы не выдать дрожь. Я злюсь на себя за это волнение. Это всего лишь игра. Всего лишь желание.

Макс мнется за моей спиной.