Бухгалтер для Босса - Никки Зима

class="p1">— Отвалите, Жуля Викторовна. Чё, правда, что и Мещеряков меня не подозревает?

— Вот тебе крест, что он про тебя и словом не обмолвился!

Здесь я не вру, босс реально не успел ничего рассказать о своих подозрениях.

— Ладно. Проехали и забыли! Но про премию не забудь!

— Забудешь с тобой! Что у нас дальше?

Но ответа получить не успеваю. Телефонный звонок. На экране незнакомый номер. Отвечаю.

— Алло?

— Юлия Викторовна?

— Ну, допустим.

— Это вас Борис Николаевич беспокоит.

Глава 35

— Что?! Борис Николаевич!?

Тут же вспоминаю имя древнеегипетского божества.

Данунах!

— Юлия Викторовна, моя фамилия Еноткин. Прежде всего мне хотелось бы принести извинения за те хлопоты и неприятности, которые доставили Карина и Константин.

Молчу, включаю телефон громкую. Василь непонимающе машет: мол, кто?

Показываю пальцем вверх. «Б-о-р-и-с» беззвучно показывают губами. Василь кивает, мол, понял.

— Заставь дурака Богу молиться — он и лоб расшибёт. Я не желал зла вам. Вы меня слышите?

— Да.

— Прекрасно. Я бы вообще вас не вмешивал в эту историю, потому что лично против вас я ничего не имею. Понимаете?

— А что вы имеете против нашей компании и Максима Дмитриевича?

Знаю, что скорее всего он не ответит, но стараюсь выудить как можно больше информации.

— Это долгая история. И по большому счёту это не имеет значения. Вопрос в другом.

— В чём же?

— Я совершенно точно понимаю, что все предприятия и учреждения держатся на пяти процентах персонала, — пауза, — на таких людях, как вы.

Так, пошла лесть. Я её чувствую. Неужели этот Е.Б.Н. думает, что я поведусь?

— Уверяю вас, господин Ноткин, это не так. У нас дружный коллектив, и предприятие держится совсем на других людях. Что вы хотите?

Смотрю на Василя, тот непроизвольно горделиво приосанивается.

— Юлия Викторовна, моя фамилия Е-нот-кин, — мягко поправляет меня противник, — мне бы хотелось, чтобы такие люди, как вы, и те, о ком вы говорите, работали бы у меня. Ведь если бы не ваши усилия и выдержка, то сейчас в вашей компании царил бы полный хаос.

Ага, вот я и нашла твоё яйцо, Змей Горыныч! С иглой! Тебе не нравится, когда твою фамилию неверно склоняют или произносят.

— Плохо слышно, господин Ниткин. Вы предлагаете мне работу?

— Виктория, я вам предлагаю не просто работу, а большие перспективы.

Чувствую сдержанное раздражение.

— То есть работать на вас?

— Вы совершенно правы, я предлагаю работу на меня, приглашаю в большую и дружную компанию. Очень высокая зарплата, высокая должность, выше, чем у вас сегодня. Вы же в курсе, что ваш Восток скоро загнётся?

— Высокая зарплата — это сколько, господин Нюткин?

— Давайте встретимся и всё обсудим. Уверен, вы останетесь довольны.

— Нет-нет, дорогой Борис Николаевич, я девочка большая и давно в эти туристические игры а-ля «девушка, пойдём в лес, я тебе город покажу» не играю. Сколько?

— Юлия Викторовна, вы хотите конкретики?

— Да, конечно. Кто её не хочет?

— Как вы смотрите на то, что сами назначите себе зарплату?

Я понимаю, что он меня разводит. Гуляй, дядя.

— Господин Наткин, это несерьёзный разговор.

Чувствую, что на том конце провода Борис Николаевич скрипит зубами — мой Ноткин достал его, Еноткина.

— Три ваших текущих оклада вас устроит? Плюс премии? — спрашивает меня противник Мещерякова, пытающийся завербовать такое золотце, как я.

Почему я уверена, что я золотце? Модельной внешности у меня нет. Папы в министерствах тоже… А просто так три оклада не предлагают.

Думаю, надо потребовать, чтобы Мещеряков мне повысил оклад после всех этих пертурбаций с мастурбациями.

— Ваше предложение очень ценно для меня, но я подумаю, господин Ноткин.

Мне кажется, он в ярости, трубка в его руках накалилась до красна и плавится.

— Это значит нет? Вы отказываетесь? — звучит его раздражённый голос.

Йес! Я улыбаюсь, одновременно приподнимаю колено, опускаю локоть, будто срываю стоп-кран в поезде.

Он реально взбешён, а значит, может наделать ошибок. Сейчас я его ещё больше взгрею.

— Это значит, что Юлия Смирнова не продаётся, господин Ниткин.

— Надумаете — звоните. Предложение действует до конца сегодняшнего дня. Вы слышите меня?

— Слышу, слышу.

— И да, Юлия Викторовна, в случае отказа пеняйте на себя. Вы кое-что моё забрали у Артура. Будьте благоразумны или будьте готовы к серьёзным последствиям, — а затем вешает трубку.

Василь улыбается мне и аплодирует стоя:

— Жуль, вот что у тебя не отнять, так это то, что ты всегда можешь человека красиво, с огоньком, на фуй послать! — тут его осеняет бредовая идея, — а может, мы тебя туда зашлём, как разведчицу?

— Где ты видел разведчицу с такой «мадам по-си-жу»? Меня можно отправить туда только как бомбу.

— Ты там всех сразишь наповал, Жуль!

— Такой-то спортивной комплекцией? Однозначно.

— Жуль, ты слишком строга к себе и вполне спортивна.

— Ага, спортивна. Как борец сумо. Ты видел мой пердачокс?

— У тебя, Жуля, прекрасная фигура, и, как говорила Раневская, жопа-игрунья! Ты вспомни, кому с утра в офис розы фурами присылают? Думаешь, это только за красивые глазки? Нет, Жуля, ты красивая и привлекательная! Шикарная, восхитительная! Ты роковая женщина! Кровь с молоком!

— Василь, замолкни уже. Если бы я была мужиком и имела такой змеиный язык, как у тебя, то я давно уже бы имела и Шейк, Водянову и Шакиру с Кардашьян.

На последней фамилии Василь морщится:

— Фу-у-у, ты видела, какая у неё отвратная фигура, у Кардашьян? Жопа-дирижабль! Несчастное дитя армянского народа, у неё не ягодицы, а мешки с картохой!

Мне и самой задница Кардашьян кажется каким-то порталом в ад! Чёрная дыра, пожирательница семейных бюджетов.

Мне кажется, что если бедняжка Ким откажется от еды, жопа продолжит жрать всё вокруг и весело расти.

— Ну, с дирижаблем, я, пожалуй, соглашусь, Василь. Ладно, давай ближе к делу.

— Давай. А что ты у этого Бориса взяла-то? Про что он говорил?

Так…

Я стою с телефоном в руке. Смотрю на Василя.

Думаю, стоит ли посвящать его в то, что мы с Мещеряковым упёрли у Еноткина двенадцать миллионов.

Ну как мы. Я.

Но тут…

Слышу шорох.

Резко оборачиваюсь. Подлетаю к двери. Распахиваю.

Даша. С папкой. Стоит, прижавшись ухом к двери.

Точнее, теперь просто стоит в позе подслушивающей. Только стакана в руке не хватает.

Глаза круглые.

— Даша? — мой голос тихий и зловещий, — ты что-то хочешь спросить? Есть вопросы?

— Нет-нет, что вы? Я… документы… Юлия Викторовна, я… принесла документы…

— Давно стоишь?

— Только подошла…

— Это хорошо, что только подошла. Зато у меня появились вопросы. Ну, проходи…

Глава 36

Даша