До самой смерти - Элис Вайлд

Часы тянутся медленно, время не испытывает ко мне никакой жалости, пока я стою и смотрю в окно.

Наконец, я слышу далекое эхо шагов, поднимающихся по лестнице башни ко мне.

Стражники наконец пришли за мной.

Я испытываю облегчение. Уже начала бояться, что что-то произошло и урока сегодня не будет, что шанс поговорить с Персефоной упущен.

Однако облегчение быстро сменяется тревогой, когда шаги затихают задолго до моей двери. Я хмурюсь и подхожу к входу, прижимая ухо к толстому дереву, нетерпеливо и с волнением.

Я слышу приглушенные голоса в коридоре, но не могу разобрать слов. Различаю лишь глубокий рык Цербера, когда он спорит со стражниками, пришедшими за мной. Похоже, он совсем недалеко ушел после того, как оставил меня ранее.

Опустившись на ладони и колени, я задерживаю дыхание, пытаясь услышать что-то через щель в двери.

– …нет, – раздается глубокий голос Цербера.

Нет?

Определенно, он должен быть в курсе вечерних уроков, которые женщины посещают у Персефоны.

Я закрываю глаза, пытаясь разобрать, что говорят другие стражники. Сложно уловить каждое слово, но слышно, что они злятся на него, и я различаю что-то вроде приказов.

– Она должна оставаться под моим присмотром все время. Мне малоинтересны ваши приказы, кто бы их ни дал, – доносится звучный рык Цербера, эхом отражаясь от стен. – Я не позволю вам увести ее среди ночи.

Стражники продолжают спорить с Цербером, их голоса становятся более громкими и возбужденными, но я уже понимаю, что они напрасно тратят силы. Цербер не уступит. Он слишком предан своему долгу, охраняя меня. После случившегося на ужине я почти уверена, что он не позволит даже Аиду отменить свое чрезмерно заботливое решение.

Холодный пот выступает на моей коже, паника поднимается внутри, и я понимаю, что он выигрывает спор. Другие стражники не хотят с ним связываться, и я их не виню. Даже если мне отчаянно нужно, чтобы они победили.

Я не могу пропустить сегодняшний урок; возможно, это последний шанс поговорить с Персефоной и объяснить все, пока не стало слишком поздно.

Мне нужно ее увидеть. Сегодня.

Когда в коридоре становится тихо, я быстро поднимаюсь с пола и начинаю яростно стучать кулаками в дверь.

Цербер может запугивать стражников, но я не позволю ему помешать мне. Он не может испортить все, просто не допущу этого. Я бью кулаками по двери изо всех сил, морщась от боли в ушибленном запястье, но не позволяю ей мешать мне.

– Стражники! – кричу я, надеясь, что они услышат меня через дверь. – Я здесь, ведите меня к Персефоне!

Ничего не происходит, и страх, что стражники не услышат меня или что Цербер их остановит, заполняет мою голову. Мне нужно убедить его, что он должен позволить мне уйти. Мне просто нужно, чтобы он открыл дверь.

– Цербер, открой эту дверь, – требую я, продолжая бить кулаками по дереву. Я делаю паузу, чтобы прислушаться, тяжело дыша, прежде чем снова повторяю команду. Но до того, как я успеваю что-либо сказать, слышатся тяжелые шаги.

Я едва ухитряюсь придать лицу обычный вид, когда ключ вставляют в замок и дверь распахивается.

Цербер смотрит на меня мрачно, выглядя так же недовольно, как я ожидала, его огромная фигура блокирует выход.

– Мне нужно идти, – говорю я, он наклоняет голову. – Пожалуйста, отойди.

– Исключено.

– Пожалуйста, Цербер.

– Нет.

– Я не могу пропустить занятие, – упрашиваю я, складывая руки в молитвенном жесте. – Пожалуйста, мне нужно идти.

– Я сказал нет.

– Ты только подвергнешь меня большей опасности, если откажешь.

Цербер хмурится.

– Как?

Я сдерживаю улыбку, похоже, я нашла способ убедить его отпустить меня. Он действительно заботится о моей безопасности, и сейчас я готова этим воспользоваться… если это поможет мне попасть к Персефоне.

– Персефона заподозрит, что что-то случилось. Возможно, она придет сама, и что тогда будет с нами?

– Я справлюсь с Персефоной.

– Или ты можешь просто позволить мне пойти и избежать опасности.

– Нет.

– Ты можешь сопровождать меня, – спешу добавить я. – Ты исполнишь свой долг и вместе с тем приказ повелительницы. Теперь отведи меня к ней.

Похоже, решение кажется слишком простым. Оно оставляет нам обоим ощущение победы. Я в безопасности под его присмотром и все еще могу попытаться поговорить с Персефоной.

Он смотрит на меня, голова все еще наклонена, и в его глазах мелькает озорной огонек… Я знаю, что выиграла. Он делает глубокий вздох, его лицо темнеет, будто готов снова сказать «нет», но я знаю, что он не откажет.

– Хорошо, – наконец уступает он, – но если я увижу или услышу что-то, что угрожает твоей безопасности, что-то странное или подозрительное, я тут же верну тебя обратно. Я не боюсь устроить сцену, если придется. Понятно?

– Да, – отвечаю я.

Он еще мгновение колеблется, продолжая блокировать путь, хотя и согласился на мои условия. Я поднимаю бровь, нетерпеливо ожидая, пока он уступит. Нужно идти, чтобы не опоздать на занятие.

Через несколько секунд он кивает и отходит, позволяя мне выйти. Остальные стражники все еще ждут на лестнице и выглядят явно обрадованными.

Вместе с Цербером, который идет сзади, они ведут меня по дворцу. В коридорах, кажется, тише обычного, слышно лишь эхо наших шагов по каменному полу. Цербер остается рядом, его присутствие тяжелым облаком висит надо мной…

Я удивляюсь, увидев стражников вдоль стен коридора, ведущего в комнату Персефоны. Два стражника, сопровождавших нас, присоединяются к ним, а Цербер ведет меня вперед и открывает двери.

Войдя в комнату, я испытываю облегчение, когда тревожное эхо коридоров остается позади, и слегка улыбаюсь ему в знак благодарности. Не знаю, почему думала, что он будет ждать в коридоре с другими, но, разумеется, этого не происходит.

Цербер остается на шаг позади, пока я присоединяюсь к остальным женщинам.

Мы опоздали. Персефона уже стоит в центре комнаты, выражение ее лица становится недовольным, когда она замечает Цербера. Но она молчит, и я занимаю место сбоку. Сегодня у меня еще меньше шансов слиться с толпой. Не с Цербером, возвышающимся позади и заставляющим женщин отступать от нас в сторону.

– Эти уроки только для женщин, Цербер, – наконец говорит Персефона, и я внутренне съеживаюсь, когда все обращают на нас внимание. – Ты можешь ждать с другими мужчинами.

– Я останусь.

– Ты…

– Я должен следить за смертной по приказу Аида, – перебивает Цербер. – Она должна оставаться в моем поле зрения все время вне своей комнаты.

Глаза Персефоны сужаются, взгляд скользит между Цербером и мной. Я стараюсь сохранить нейтральное выражение, не желая усугублять ситуацию.

– Хорошо, – наконец говорит она, лицо ее сурово. –