Мне уже не больно - Лили Рокс

реплики, которые не требовали ответа, и я не отвечала. Эти разговоры были поверхностными, не касались меня по-настоящему.

Это был смех сквозь боль

С Ланой все было по-другому. Она действительно жила рядом со мной, делилась своей энергией, даже если это был смех сквозь боль.

Охранники явно не стремились к дружеским отношениям или хотя бы к поддержанию какой-то минимально приятной беседы. Они всегда выглядели так, будто их единственная задача — стоять и молчать. Когда я пыталась с ними заговорить, в ответ получала лишь скучные, пустые реплики, которые не оставляли никакого следа.

Иногда заглядывала Наташа. Она могла болтать без остановки, меняя темы одну за другой так быстро, что я даже не успевала за ней следить. Но ее слова были для меня, как гулкий шум — они просто не оставляли отпечатка в голове. Я слушала, но словно не воспринимала. Все, что она говорила, тонуло в какой-то внутренней пустоте.

А что я вообще могла обсудить с женщинами вроде нее? Мы жили в совершенно разных мирах, ее заботы и мысли были мне чужды, и любое общение с ней ощущалось, как бесполезная попытка построить мост между двумя совершенно разными вселенными.

Наверное, именно поэтому Лана стала для меня чем-то вроде привычки, от которой невозможно избавиться. Если она исчезала на целый день, я не находила себе места, бродила по дому, словно потерянная, не зная, чем занять себя в ее отсутствии. Но стоило ей вернуться, как меня охватывало то самое ощущение, о котором она говорила — волна тепла, мягкая, почти нежная, начинала растекаться по телу.

Каждый раз я чувствовала, как это тепло возникает где-то глубоко в груди, разливаясь от центра наружу. Оно было легким, но при этом всепоглощающим, наполняющим меня покоем и тишиной. Это тепло словно выгоняло из меня все тревоги и страхи, медленно вытесняя тьму. Определенно, Лана была частью моей семьи. Пусть не реальной, а духовной, но это даже ближе, чем семья. Она стала частью моей жизни. Частью моей души.

Вот и сейчас я плавала в тепле, синхронизируясь с музыкой, которая медленно струилась из наушников. Один наушник был у меня в ухе, другой у Ланы. Мы валялись на ее кровати, погруженные каждый в свою собственную эйфорию. У Ланы она явно была вызвана таблетками, а у меня… Не знаю, от чего. Может, от самого ее присутствия, может, от того состояния покоя, которое я так редко чувствовала. Я хотела, чтобы этот момент длился вечно, чтобы ничего не изменилось.

Глаза закрыты, губы растянуты в широкой, дурацкой улыбке, от уха до уха. Хорошо, что никто этого не видит. Я вдруг почувствовала шевеление рядом. Медленно повернулась, приоткрыв глаза, все еще с этой глупой улыбкой на лице. Лана приподнялась на локте и внимательно меня разглядывала, словно что-то изучала.

— Ну и рожа у тебя, — хмыкнула она наконец.

Я успела немного обидеться, но не могла сдержать свою улыбку — она, кажется, приросла к моему лицу.

— Хорошо? — спросила Лана с ухмылкой, видимо, заметив мою реакцию.

— Было, пока ты все не испортила, — ответила я, не в силах убрать эту улыбку.

— Могу легко исправить, — беспечно добавила Лана, ее голос звучал так, будто она готова в любой момент изменить ситуацию. — Хочешь, расскажу тебе, как удовлетворять мужчину?

— Что? — я моргнула, не веря своим ушам. Мне показалось, что я ослышалась.

— Ты ведь еще не была с мужчиной, — продолжила она, ее тон был безразличным, как будто это был самый обычный разговор.

— С чего ты это взяла? — спросила я, пытаясь удержать голос спокойным, хотя внутри все сжалось.

Лана пожала плечами, не сводя с меня глаз:

— Мелкая слишком. Да и в дурке, думаю, у тебя не было таких возможностей. К тому же, тебе ведь только недавно уже двадцать исполнилось, так? А ты еще такая наивная, как ребенок.

Ее слова врезались в мое сознание, и я почувствовала, как жар разливается по щекам. Покраснела так сильно, что казалось, можно было почувствовать это физически. Я никогда не обсуждала такие темы ни с кем, и это было больным вопросом для меня. Лана, будто не замечая моего смущения, продолжала говорить так, как если бы это была просто одна из ее шуток. Но я не могла ее поддержать.

Эти вопросы всегда были для меня слишком личными, болезненными. Даже мысль о том, что я могу с кем-то это обсуждать, казалась невыносимой.

Мне не хотелось продолжать, но она словно издевалась надо мной. А может, ей нравилось смотреть, как я смущаюсь и краснею.

— Ты ведь видела, что я делала там с Лазаревым на кухне?

— Видела. — я окончательно пришла в состояние ступора. Это мне вспоминать хотелось бы меньше всего.

— Ты знаешь, что я там делала ему? — снова спросила она. — Я ему сосала его леденец.

— Я не хочу слушать это! — попыталась я отрезать.

— Ему нравится, когда я сосу его леденец… Вот так, — она поднесла указательный палец к губам, обхватила его и красноречиво продемонстрировала свои умения.

Мои щеки начали гореть — видимо, сейчас они как минимум пунцовые. Как у нее вообще ума хватило или наоборот не хватило начать говорить об этом? Что с ней такое? Таблетки что ли так действуют?

— Мне это не интересно! — снова сказала я и зажмурилась.

— Что, серьезно не интересно?

— Нет.

— Почему? — на ее лице такое удивление, будто я только что отказалась от крутого подарка.

— Потому что подруги не говорят о таких вещах!

Что-то вроде удивления промелькнуло на ее лице и спряталось в прищуренных глазах.

— Подруги, говоришь? Ты считаешь меня своей подругой?

Я напряженно выдохнула вместо ответа. Сейчас начнет меня стебать. С нее станется.

— Все-таки зря отказываешься, тема забавная. Уверена, тебе бы понравилось. Уж в этом я настоящий ас, могу научить многому. Тебе в жизни пригодится, — Лана завалилась самодовольно на подушку, заведя руки за голову.

— Ты так говоришь, будто гордишься.

— У каждого свои таланты.

— Что ж, у тебя он весьма сомнительный, — не удержалась я от ехидного замечания. — Тебе это действительно нравится?

— Может быть.

Невольно вспомнилась та картина, что я видел в первый день пребывания в этом доме. Лана тогда слишком довольным не выглядела тогда. Как вообще добровольно можно делать такое? Мой опыт, который мне не забыть, вопил, что это противоестественно, мерзко, грязно, отвратительно и унизительно.

— По своей воле я бы этим не занималась, — резюмировала я вслух свои мысли.

— Не зарекайся, — улыбнулась Лана.

— А тебе нравится, когда тебя бьют? — выпалила