Как похитить ангела - Татьяна Хьюстон

про свои фетиши — подробно, с энтузиазмом, с клиническими деталями, от которых Эян краснел до корней волос, Саймон забывал, как дышать, а Хасан смотрел на меня с выражением, которое можно описать только как «я сейчас взорвусь, и это будет великолепно».

Я рассказывала про то, как в детстве мечтала стать космонавтом, а потом передумала, потому что в космосе нет котиков. Про свою коллекцию носков с разными животными. Про то, что я не умею свистеть и до сих пор обижаюсь на это. Про рецепт идеального бутерброда с авокадо. Про теорию струн, которую я не понимаю, но о которой могу говорить часами. Про всё.

Я замолчала только тогда, когда в горле пересохло окончательно. Сделала глоток остывшего кофе и оглядела их. Эян сидел с открытым ртом и, кажется, не дышал. Саймон смотрел на меня так, будто я — восьмое чудо света. Хасан... Хасан медленно аплодировал. Один раз. Два. Три. А потом сказал:

— Это было великолепно. У меня вопрос: PowerPoint с диаграммами — это была шутка или нам реально готовиться?

Я рассмеялась — громко, заливисто, с облегчением. Они не выгнали меня. Не убили. Не попросили заткнуться. Они слушали. Они реально слушали всё.

— Готовьтесь, — ответила я. — Там будет слайд с объективной оценкой каждого. И викторина в конце. С призами.

Эян наконец выдохнул:

— Я надеюсь, приз — это ты? Потому что мне больше ничего не надо. Вообще ничего. Только ты, круассаны и белки.

Саймон поправил очки и улыбнулся своей фирменной сдержанной улыбкой:

— Я, пожалуй, начну готовить презентацию. У меня есть вопросы. Много вопросов. Особенно по части сравнительного анализа. Какие критерии ты используешь? Размер? Форма? Техника? Нужно уточнить методологию.

Я запустила в него круассаном. На этот раз он поймал его и откусил с невозмутимым видом. Хасан подошёл, подхватил меня на руки вместе со стулом, понёс к дивану и уложил к себе на колени.

— Ты остаёшься, — сказал он. — Навсегда. С PowerPoint, словесным поносом, фетишами и всем остальным. Возражения не принимаются.

Я устроилась у него на коленях и посмотрела на троих братьев. Мой словесный понос наконец иссяк, но я знала: он вернётся. Завтра. Послезавтра. Через час. И они будут слушать. Потому что им нравится. Потому что я их. А они мои. И это только начало.

— Да, мальчики, остаюсь, — сказала я, и от этих простых слов у Эяна на глазах снова выступили слёзы. — Родители по-любому рады, что наконец от меня избавились, даже не позвонили ни разу на мой телефон, который неудачливые похитители даже не удосужились забрать. И здесь кормят лучше. И трахают лучше. И ещё здесь есть белки. Особенно белки. И круассаны. И вы.

Эян всхлипнул. Реально всхлипнул — и даже не попытался это скрыть. Он подошёл к дивану, плюхнулся рядом с нами и уткнулся лицом мне в плечо.

— Мы неудачные похитители, — пробормотал он. — Но мы лучшие в мире неудачные похитители. И мы тебя не отпустим. Ни за что. Даже если твои родители одумаются и позвонят. Даже если приедут с полицией. Мы тебя спрячем в лесу. У нас есть бункер.

— У вас есть бункер? — я подняла бровь.

Саймон, который уже вернулся к столу и допивал кофе, откашлялся:

— Технически это подвал. Но мы можем его модернизировать.

— В бункере должны быть круассаны, — заявила я. — И белки. И нормальный вай-фай. Потому что если я остаюсь, мне нужен интернет. У меня там сериалы, подписки, и я хочу заказать кое-какие игрушки для... ну, вы поняли.

Хасан поперхнулся воздухом. Эян поднял голову с моего плеча, и его глаза загорелись опасным энтузиазмом.

— Игрушки? Какие игрушки? Для тех пунктов из списка, которые мы ещё не попробовали? Я за! Я очень за! Саймон, у тебя же есть Amazon Prime?

— Есть, — ответил Саймон, не моргнув глазом. — Я уже составляю корзину. Ангел, продиктуй список. С деталями. Размеры, материал, функции. Я хочу убедиться, что мы заказываем качественные вещи.

Я смотрела на них — на Эяна, который уже тянулся к телефону, чтобы помочь Саймону с заказом; на Саймона, который открыл заметки и приготовился записывать; на Хасана, который всё ещё держал меня на коленях и смотрел с тем самым выражением «ты моя, и я никуда тебя не отпущу».

— Знаете, — сказала я задумчиво, — когда меня похитили, я думала, что это будет одноразовое приключение. Ну, знаете, как в романах: похитили, потрахали, сбежала, написала мемуары. А выходит, это теперь моя жизнь.

— Жалеешь? — спросил Хасан, и в его голосе была та самая уязвимость, которую он показывал только мне.

Я повернулась к нему. Посмотрела в его тёмные глаза. Потом перевела взгляд на Эяна, который замер с телефоном в руке. На Саймона, который отложил записи и ждал моего ответа.

— Нет, — сказала я. — Не жалею. Вы — лучшее похищение в моей жизни. И я намерена сделать вас лучшими похитителями в истории. У нас впереди куча работы. И практики. Много практики.

Эян улыбнулся — широко, счастливо. Саймон поправил очки и вернулся к списку игрушек с удвоенным энтузиазмом. Хасан притянул меня ближе и прошептал в ухо:

— Практика — это хорошо. Я люблю практику.

А я думала о том, что жизнь — странная штука. Ты хотела острых ощущений, а получила дом в лесу, трёх братьев, белку по имени Снежинка и пожизненный запас круассанов. Родители, наверное, рады, что наконец от меня избавились. И здесь кормят лучше. И трахают лучше. И ещё здесь есть белки. Особенно белки. И круассаны. И эти трое странных мужчин.

— Так, — сказала я, поднимаясь с колен Хасана. — А теперь — белки. Я хочу видеть этих пятерых бельчат. И Снежинку. И всех остальных. И чтобы с семечками. И с фотоаппаратом. У вас есть фотоаппарат?

— У меня есть, — сказал Саймон, поднимаясь. — Nikon D850. С макрообъективом. Белки получатся отлично.

— У меня тоже есть, — подхватил Эян. — Polaroid. Для моментальных снимков. Повесим на холодильник.

— А у меня есть ты, — сказал Хасан, и это было, пожалуй, самое романтичное, что он когда-либо произносил.

Я улыбнулась и направилась к двери. Трое мужчин — мои мужчины — шли следом. И где-то в орешнике нас уже ждали белки. И целая жизнь впереди. С круассанами, словесным поносом и PowerPoint-презентацией. Обязательно.