Ее ужасная нечисть - Александра Черчень

возможностью поделиться своими знаниями и подискутировать на очевидно любимую тему. Я тихонько придвинулась ближе – просто чтобы лучше слышать. Исключительно из профессионального интереса! Я нечистевед, в конце концов.

– А как он вообще здесь оказался? – спросила девушка с косичками.

– Вот! – Ревор воздел палец. – Прекрасный вопрос. Фэрст нашел его в Иммерзильских болотах. Там раньше была Ламирия – царство ламиров. После гибели расы от нее остались только развалины и болота. И вот Фэрст, будучи человеком феноменального бесстрашия и, надо признать, несколько безрассудным исследователем…

– Или просто безрассудным, – пробормотала я себе под нос.

Стоявшая рядом со мной девушка – видимо, отбившаяся от группы – хихикнула.

– …заключил с ним соглашение, – закончил Ревор. – Взаимовыгодное. Детали в дневниках не уточняются, но результат мы видим: кафедра разумной нечисти существует вот уже несколько столетий и является лучшей в стране.

– Это все равно звучит как легенда, – упрямо сказал кто-то из первокурсников.

Ревор просиял. Видно было, что именно этого возражения он и ждал.

– Понимаю скептицизм! – объявил он. – Но у меня есть аргумент, который, как мне кажется, закрывает вопрос окончательно.

Студенты переглянулись, и я решила озвучить явно витающий в воздухе вопрос:

– Какой же?

– Герцог Эол Девиальский, – продолжал Ревор, – бывший ректор нашей академии. Дракон. Второй лорд Королевской службы безопасности. Человек, который за свою жизнь не позволил себе ни одного необдуманного публичного жеста. – Он сделал паузу. – Этот человек воздвиг в южном парке статую ламира с памятной табличкой. Лично. За собственные средства!

– И?..

– Герцог Девиальский, – повторил Ревор, явно смакуя момент, – не стал бы увековечивать то, чего не было. И вообще, учитывая, что драконы и ламиры являются природными врагами, то этот жест – не что иное, как уважение к деяниям прошлого!

Возразить было нечего. Я сама не нашла бы что сказать, а уж первокурсники и подавно.

Что там дневники и прочие доказательства, если сам герцог-дракон, занимавший не так давно кресло местного ректора, отгрохал статую за кровные баблишки. Точно можно верить!

Вдруг в кармане у Ревора что-то резко и пронзительно завизжало.

Он дернулся так, что блокнот с заметками выпал из-под мышки и вокруг разлетелся веер листочков вкладышей. Но аспиранту было не до них! Он вытащил небольшой артефакт, плоский, округлый, и побледнел, глядя на пульсирующий красным прозрачный камень в центре. С лица Ревора моментально сошло все лекторское воодушевление.

– О нет…

– Что? – спросила девушка с косичками.

– Защитный периметр вивария. – Он уже смотрел не на студентов, а куда-то поверх их голов с выражением человека, мысленно оценивающего масштаб катастрофы. – Кто-то из третьего ангара…

Ревор осекся. Сгреб листочки и блокнот с пола, поднялся и, окинув группу изучающим взглядом, остановил его на мне:

– Мисс Тарри! Отлично, что вы здесь. – Он просиял так, словно ему улыбнулась редкостная удача. – Продолжите экскурсию?

– Подождите, я…

– Спасибо огромное! – Ревор уже пятился. – Немного про академию, немного про процесс обучения и нечисть. Не обязательно нашу – просто нечисть! А первокурсники очень хорошие и спокойные! Даже смирные, правда!

И исчез за углом, бросив меня на растерзание студентам!

Я посмотрела на пятнадцать пар глаз, которые уставились на меня с вежливым ожиданием.

Потом на витраж с серебристым змеем.

Потом снова на студентов.

– Ну, – сказала я. – Кто хочет посмотреть на статую?

Пятнадцать пар глаз оживились.

Южный парк, южный парк… Ревор сказал: южный парк и озеро. Озеро я видела – оно было там, внизу, куда я спускалась после вивария. Значит, просто идем к озеру и ищем статую. Элементарно.

Я двинулась вперед с видом человека, который прекрасно знает дорогу.

Группа потянулась следом.

– А вы давно в академии? – спросила девушка с косичками, пристраиваясь рядом.

– Недавно. Только поступила в аспирантуру.

– И как вам?

– Интересно, – честно ответила я. – Виварий уже видели?

Виварий они не видели, и, пока мы шли через внутренний двор и дальше по дорожке вдоль главного корпуса, я в общих чертах описала, что их ждет.

Заодно выяснилось, что группа смешанная. Трое с боевого, четверо с теоретического, остальные – нечистеведение. Боевики держались чуть в стороне с видом людей, которые согласились на экскурсию из вежливости, но вообще-то у них есть дела поважнее. Теоретики слушали внимательно и периодически записывали что-то в блокноты. А вот нечистеведы забрасывали меня вопросами!

– А правда, что на третьем курсе отправляют в Шаударский лес?

– А ша’аргал действительно умнее некоторых преподавателей?

– А Карл хоть иногда разговаривает или совсем?..

– Идеологически не общается, – уточнила я, словно не сама вчера впервые увидела Шаударского пересмешника. – Это разные вещи.

Мы дошли до озера, и я немного замедлила шаг, якобы давая группе возможность полюбоваться видом, а на самом деле осматриваясь. Дорожка раздваивалась. Я выбрала правую: она вела дальше от озера, а статуя логично должна стоять на каком-то открытом месте, а не у воды…

Хотя бы потому, что вчера, когда я там свои глазоньки после тренировки рассматривала, я ничего такого не видела.

В итоге статуя нашлась на небольшой круглой площадке, окруженной живой изгородью. Высокая – метра три, не меньше. Серебристый камень.

И надо сказать, что я ожидала чего-то величественного!

Величественного не было.

Змея изваяли в позе, которую можно было охарактеризовать только как очень странную. Гребень слегка набок. Хвост загибался под каким-то совершенно невообразимым углом. И морда – морда у него была такая, что хотелось спросить, все ли у него хорошо!

Глаза косят, а общий вид, как говорила наша кухарка, «лихой и придурковатый».

На постаменте табличка: «В память о тех, кто стоял у истоков. С уважением, Э. Д.»

Не знаю, что за скульптор ваял это творение, но чтобы так испохабить величественное существо – действительно нужен недюжинный талант!

Рядом со статуей спиной к нам стоял Кайшер. Руки в карманах, и, судя по тому, как напряжены плечи, лицезрение прекрасного будило в нем весьма двойственные чувства.

Чуть в стороне клубился туман, который периодически принимал очертания женской фигуры, растекался обратно и снова собирался.

– …нет, ну я просто говорю, – донеслось из тумана, – что скульптор явно старался. Очень… творческое прочтение.

– Пусинда, – сказал Кайшер тоном человека, у которого заканчивается терпение.

– Что? Я хвалю! Хвост особенно удался… и глубокомысленное выражение морды. Сразу видно – основатель тревожился за судьбы мира. Ой, смотри…

Туманная сущность явно нас заметила, замолчала на полуслове и, собравшись в многолапую змею, расположилась на плечах у декана.

– Ого, – тихо сказала девушка с косичками.

– Это нечисть? – шепотом спросил кто-то за моей спиной.

– Думаю, про это расскажет декан, – так же тихо ответила я. – Если захочет, конечно.

Хотя бы потому, что я наконец-то поняла, что собой представляет его оригинальный питомец. Это же ухмара! Именно туманный облик позволил окончательно определить вид нечисти. Он – ее стартовый, так сказать начальный.

Только вот эта нечисть явно разумная. Чего