Ее ужасная нечисть - Александра Черчень

пучок под ажурной сеткой, на которой сдержанной роскошью сверкали капли бриллиантов.

Образ строгой наставницы, а теперь и ректора, ей очень шел. Прямая спина, плавные уверенные движения – в ней чувствовалась порода, которую не купишь и не подделаешь.

– Доброе утро, студенты, – звучно произнесла леди Морвенна, проходя через зал. – Хорошего дня и отличной учебы.

– Спасибо, леди ректор, – нестройным хором раздалось со всех сторон.

Судя по всему, тетушка направлялась не на возвышение, где сидели остальные преподаватели, а в отдельный кабинет. Как мне рассказывала Дорна, здесь была и общая столовая, и малая – для почетных гостей и высшего руководства, если оно желало уединения.

Ректор на ректора не приходится.

Предыдущий был более, так сказать, «близок к народу», несмотря на герцогский титул и должность Второго лорда Королевской службы безопасности. А вот тот, кто был до него, напротив, всегда ел отдельно.

Путь тети лежал мимо нашего стола.

Она скользнула по нему внимательным взглядом и, остановив его на мне, медленно кивнула в знак приветствия. Яркие голубые глаза скользнули дальше, достигли едва ли не подпрыгивающей от воодушевления Лиры – и на этот раз тетя не просто кивнула, но еще и улыбнулась.

И проследовала дальше.

На пороге кабинета Эйдан ее окликнул, с легким поклоном поцеловал протянутую руку и развернулся, направившись к общему преподавательскому столу. Тетушка проводила его взглядом, в котором ясно читалось: предпочла бы, чтобы он остался.

И ни одна девушка в этом зале ее бы не осудила. Включая меня – если уж совсем честно.

На этом интересные события за завтраком закончились. Я направилась в библиотеку: в книгах, что рекомендовал профессор Эйдан, было несколько разделов по поведенческим паттернам разумной нечисти в условиях неволи, которые я подзабыла со времен университета. Стоило освежить память до того, как меня отправят в виварий и я опозорюсь перед первокурсниками.

Тема увлекла настолько, что из библиотеки я вышла только к обеду – и то планировала вернуться. Но злоупотребила десертом и настолько объелась, что поняла: все свободное место в моем организме занято едой и багаж знаний туда уже попросту не поместится.

Стало быть, лучше прогуляться, а не сонно клевать носом за книжками.

На улице испортилась погода, поэтому я решила побродить по самой академии – благо сейчас было время занятий и коридоры оказались почти пусты. Вышла в холл и, чуть подумав, свернула в сторону витражной галереи, что соединяла его с административным корпусом.

Немного распогодилось, и выглянувшее из-за туч солнце сейчас стояло под нужным углом и рассыпало по каменному полу цветные пятна – синие, золотые, густо-красные. Я шла медленно, задрав голову, разглядывая сцены, на которые в прошлый раз не хватило ни времени, ни настроения.

Здесь было на что посмотреть.

Витражи шли вдоль всей галереи – высокие, почти до потолка, каждый в собственной свинцовой раме. Исторические сцены, если верить подписям на латунных табличках внизу. Основание академии. Первые студенты. Какой-то торжественный момент с подписанием чего-то важного, где все участники смотрели друг на друга с видом людей, которые уже жалеют о принятом решении, но отступать поздно.

Я медленно шла вдоль стены, читая таблички.

И остановилась.

Предпоследний витраж был больше остальных – занимал почти весь простенок между двумя арками. Цвета здесь подобрали иначе: не торжественные синие и золотые, а холодные серебристые с зеленым. Изображен был мужчина – судя по одежде, ученый или маг – и рядом с ним существо.

Огромное и гибкое. Змей, но не совсем – с большим сине-зеленым гребнем вдоль хребта. Серебристая чешуя была передана мастером удивительно точно: казалось, она переливается даже в сером свете пасмурного дня.

Я подошла ближе и прочитала табличку, на которой витиеватым шрифтом значилось:

«Талион Фэрст и его великий союзник. Год основания кафедры разумной нечисти».

– …и вот именно поэтому наш факультет считается уникальным! Нигде больше на континенте нет ничего подобного! – донеслось откуда-то сзади и справа.

Я обернулась.

Метрах в двадцати от меня обнаружилась группа. Человек пятнадцать студентов – явно первокурсники, потому что на их лицах было то особое выражение одновременного восторга и легкого ужаса, с которым смотришь на все в первые недели в новом месте. А перед ними, с видом человека, которому дали любимую игрушку и неограниченное количество времени, стоял Ревор.

Взлохмаченный, с блокнотом под мышкой, жестикулирующий с таким энтузиазмом, что блокнот периодически угрожал отправиться в свободный полет.

Он меня заметил, расцвел и помахал рукой.

Я помахала в ответ, собираясь двигаться дальше, но Ревор решительно вовлек меня в происходящее с искренностью человека, которому не приходит в голову, что кто-то может быть против.

– Айлин! Отлично, что ты здесь! – Он подтащил меня к группе без малейших церемоний. – Коллеги, это Айлин Тарри, аспирантка профессора Эйдана, между прочим выпускница Торнвуда! Живое доказательство того, что на наш факультет берут лучших.

Пятнадцать пар глаз уставились на меня.

Вот так вот с разбегу оказаться лучшей было неожиданно, потому я нервно помахала им рукой.

– Добрый день.

– Мы как раз остановились у моего любимого витража. – Ревор развернулся к стеклу так торжественно, будто сам его расписывал. – Кто-нибудь знает, кто здесь изображен?

Студенты уставились на витраж. Я тоже посмотрела – уже во второй раз за сегодня, но теперь иначе, со стороны, глазами человека, который видит впервые.

Серебристый змей с гребнем занимал добрую половину стекла. Рядом с ним – фигура мага, небольшая на его фоне, но явно не напуганная. Скорее… равная. Табличка внизу была отсюда не видна.

– Это ламир, – неуверенно сказала девушка с косичками.

– Именно! – Ревор просиял с видом преподавателя, у которого впервые за день ответили правильно. – Талион Фэрст и основатель нашей кафедры. Лично.

– То есть кафедру разумной нечисти основала… нечисть? – уточнил очкастый паренек. В голосе его читалось вежливое недоверие человека, который считает красивую легенду красивой легендой и не намерен этого скрывать.

– Соосновала, – поправил Ревор с удовольствием. – Совместно с Фэрстом. У них даже было несколько совместных научных работ… И это не выдумка, а задокументированный исторический факт! У нас в архиве хранятся письма Фэрста, его дневники, протоколы заседаний совета основателей – и везде упоминается соучредитель кафедры. Везде!

– Но ламиры же вымерли, – сказал кто-то из студентов. – И вообще про них очень мало известно. Собственно, основные данные предоставлены именно Хармарской академией.

Я с усмешкой покосилась на очкастого паренька, в речи которого отчетливо читалось то, что ламиры красивая легенда, в истинность которой он не верит. А Хармару в принципе скорее выгодно муссировать это дело и не давать забыть о том, кто именно стоял у истоков факультета.

– Вымерли, – охотно согласился Ревор. – Именно потому это так интересно! Последний задокументированный контакт с представителем расы – и он не где-нибудь, а здесь, в Хармаре.

Он явно наслаждался