Только моя - Лора Павлов

с матерью, и невозможно было не заметить, как она смотрит на него, будто он зажигает солнце.

— Дилан, это моя племянница, Миранда, — сказала Натали.

Вся комната замерла, когда Миранда улыбнулась мне и вдруг запела, как на бродвейской сцене:

— Здравствуй, Дилан. Здравствуй, Дилан. Как дела. Как дела.

Я украдкой посмотрела на Вольфа — он наблюдал за мной с лукавой усмешкой. Он правда думал, что я не справлюсь с неловким приветствием? Он явно никогда не проводил праздники с семьей Томасов.

Я снова повернулась к его кузине, прочистила горло и, подражая ее дару, пропела:

— Здравствуй, Миранда. Здравствуй, Миранда. У меня все хорошо. Все хорошо.

Реакция Вольфа оказалась неожиданнее моей. Он откинул голову и расхохотался. По-настоящему.

— Черт возьми, Минкс. Похоже, ты самый непредсказуемый человек из всех, кого я встречал.

Все рассмеялись. Себ и Сабин переглянулись с улыбками, а Зи захлопал, словно посмотрел спектакль, удостоенный наград. Натали смотрела на сына так, будто видеть его смеющимся — редкость; глаза у нее увлажнились, и она поспешно моргнула и отвернулась.

— Может, уже поедим? Я умираю с голоду, — попросил Дюк.

Натали усмехнулась и окликнула Гвени, сообщив, что можно проходить к столу. Я не совсем понимала, зачем это объявлять вслух, если мы могли просто перейти в столовую сами. Но ладно — это был не ужин с пастой у папы дома в компании пожарных.

Здесь было шампанское на серебряных подносах и персонал, снующий вокруг, пока мы входили в столовую. Деревянные панели на стенах были роскошны, с массивным карнизом под потолком, а за столом легко поместилось бы не меньше двадцати человек.

Я остановилась рядом с Вольфом, и он отодвинул для меня стул, как раз в тот момент, когда Себ поспешил и сел с другой стороны.

Вольф наклонился к моему уху.

— Ты сегодня при оружии?

Его губы скользнули по коже у мочки, и по телу побежали мурашки. Дыхание коснулось щеки, и я сжала бедра, заставляя себя успокоиться.

— В сумке, — прошептала я, поворачиваясь к нему и не скрывая растерянности.

— Отлично. Рядом с твоей тарелкой лежат два ножа. Можешь использовать их на моем брате, если полезет, — сказал он и сел рядом.

— Я все слышу, придурок, — рассмеялся Себастиан.

Все расселись. Дюк занял место во главе стола, его жена села рядом. Сабин, Зи и Миранда устроились напротив нас.

— Вот и хорошо. Береги семейные ценности, потому что она не побоится пустить нож в ход, — Вольф поднял бокал и сделал глоток.

— Я все еще пытаюсь понять, почему ты так территориален со мной и с нашим новым главным юристом, — усмехнулся Себ.

— Это рабочий вопрос, и это неуместно, — Вольф уставился на брата.

Я посмотрела через стол и увидела, как Зи поднимается со стула.

— Прошу прощения. Я хотел бы кое-что сказать, прежде чем мы начнем есть.

— Это будет интересно, — прошептал Себастьян.

Сабин смотрела на Зи так, будто он настоящая рок-звезда.

— Говори, что хочешь сказать, милый.

— Спасибо, любимая.

Зи не спешил, оглядывая каждого из нас, и я старалась не прыснуть от неловкости момента. Дюк выглядел откровенно раздраженным, Натали — скованной, Себастьян едва сдерживал восторг, а я посмотрела на Вольфа.

Он был явно не в духе и откинулся на спинку стула, когда перед ним поставили тарелку. Два человека разносили салаты, и я быстро поняла, что это не домашний ужин. Это высокая кухня. И я была только за — нормальной еды у меня не было уже несколько дней.

— Я просто хотел поблагодарить вас за приглашение в ваш дом. Я не буду ужинать вместе с вами, потому что сейчас соблюдаю пост. Очищение. Обновление. Так что наслаждайтесь едой, а я — беседой.

— Он сказал, что не будет есть? — спросил Дюк у Натали так громко, что все рассмеялись. — Мы-то можем есть, да?

— Он очищается. Он обновляется. И его зовут Зи. З — зебра, — пропела Миранда таким высоким голосом, что у меня расширились глаза.

— Да чтоб тебя, — пробормотал Вольф себе под нос и, взяв вилку, принялся за салат из листьев и разноцветных овощей.

— Итак, Зи, расскажи про свое имя. Почему буква? — спросил Себастьян, и все начали есть.

— Я не верю в ярлыки. Имена — это всего лишь разновидность ярлыка. По имени вы сразу начнете делать выводы обо мне.

Он улыбнулся, и длинные грязно-русые волосы упали ему на лицо. Он был высокий и худой и, если честно, выглядел так, будто постился уже давно. Они с Сабин резко отличались внешне: она была с иголочки — Шанель и шпильки Валентино. Поверьте, в моде я разбираюсь, и сестра Вольфа выглядела так, словно сошла с подиума. На Зи была черная футболка, потертые джинсы и армейские ботинки.

— И ты думаешь, мы не делаем выводы на основании того, что ты сменил имя на букву? — спросил Вольф, подцепляя вилкой ломтик огурца и отправляя его в рот.

Себастьян рассмеялся, а Сабин бросила на брата предупреждающий взгляд.

— Ну, судить — это человеческая природа, верно? Я просто стараюсь сократить поводы. Так я живу. Поэтому и выбрал свою профессию.

— И чем ты зарабатываешь на жизнь? — спросила Натали с теплой, искренней улыбкой.

— Я поднимаю дух, — ответил он.

— Ты что? — Дюк уронил вилку на тарелку и уставился на Зи.

— Я делаю мир лучше. Я отказываюсь производить, распространять или продавать любые товары, чтобы не подпитывать капиталистическую систему и разрушение общества.

— Это чертовски круто, — прошептал Себастьян.

Вольф вытер рот салфеткой и снова положил ее на колени.

— И при этом ты встречаешься с дочерью одного из самых богатых людей города, владельца команды НХЛ, и знакомишься с ее семьей, которая явно противоречит всем твоим убеждениям. Каков твой план?

За столом повисла тишина, и Сабин смерила брата убийственным взглядом.

— У меня нет плана. Сабин для меня опьяняющая. Сердце хочет того, чего хочет сердце.

Зи улыбнулся и выдержал взгляд Вольфа.

— Сердце хочет того, чего хочет сердце, — во весь голос запела Миранда, пугая меня. — Сквозь боль, сквозь страдания я найду тебя. Я найду тебя.

Никто не обратил на нее внимания — все к этому явно привыкли. А я едва сдерживалась, чтобы не подпеть. Это был самый веселый ужин в моей жизни. И поверьте, ужины в семье Томас редко обходятся без драмы. Но это был уже совсем другой уровень.

— Вынужден согласиться с сыном, — сказал Дюк. — Не похоже, что у вас с моей дочерью много общего. Мне стоит считать, что ты осуждаешь то, как мы зарабатываем?

— Я с этим не согласен, но могу