Прелестная наставница - Сюзанна Энок

Люсьен отстранился. Взгляд его был обманчиво дремотным — и вопрошающим.

— Нет! — сказала она, собрав всю волю. — Нет, нет и нет!

— Лгунья!

Александра смутно видела вокруг какие-то гипсовые обломки, метлы, лестницу у стены. Мучимая противоречивыми желаниями, она все же сумела высвободиться.

— Я не из тех, кому по душе роль любовницы!

— Слова! Всего лишь слова.

— За словами стоит жизнь! К примеру, «кров» и «пища» — без них человеку не прожить. Нельзя полагаться на чужое желание потому, что оно недолговечно. Только я, я сама буду заботиться о себе до конца жизни!

Некоторое время Люсьен смотрел ей в лицо, потом покачал головой.

— Хотелось бы мне знать, кто внушил вам эту мысль.

— Не кто, а что. Здравый смысл. Разве этого недостаточно?

Александра вышла из алькова, чувствуя себя странно холодной, как мраморная статуя.

— Нет уж, вычеркивайте ее к дьяволу!

— Как вам будет угодно, милорд, но скажите хотя бы почему. — Мистер Маллинс поднял от списка недоумевающий взгляд. — За мисс Тампл дают хорошее приданое, она единственная дочь, и к тому же…

— Она щурится.

— Ну, это поправимо! Очки сразу исправят дело.

— Если бы в голове у нее была хоть унция ума, она сама бы это сообразила, — нетерпеливо возразил Люсьен, поймав звук женских голосов, он затаил дыхание и прислушался.

— А что вас не устраивает в мисс Баррен?

— Она дышит ртом. Нос у нее, должно быть, всегда забит. Из малой гостиной донеслось хихиканье, заставившее Люсьена подняться, — урок этикета принял что-то уж очень оживленный характер.

— Кто же у нас остается? — бубнил мистер Маллинс. — Так… так… всего пятеро!

— Что значит — пятеро? Из кого же тут выбирать? Подыщите других.

— Других?

— Разумеется, других!

— Но как же так, милорд! Вся идея была в том, чтобы методом исключения свести список к одному имени! Вы собирались найти себе подходящую…

— Мне некогда, — отмахнулся Люсьен и вышел.

— …невесту! — грустно закончил нотариус, оставшись один. По мере приближения к малой гостиной голоса стали громче. Люсьен с изумлением услышал, что Роза читает роль Розалинды в шекспировской комедии «Как вам это понравится».

Голос ее дрожал и прерывался, а паузы она делала в самых неподходящих местах.

— «Но так ли влюблены вы, как ваши вирши говорят?»

— «Куда им! Нет слов таких, чтобы любовь облечь!» — уверенно продолжила Александра в роли Орландо.

В ее словах была музыка, сразу заворожившая Люсьена. Он остановился у приоткрытой двери и стал слушать. Трудно сказать, как долго это могло бы продолжаться, но скрипучий голос Фионы разрушил чары.

Войдя, Люсьен устремил мрачный взгляд на каждую из троих дам по очереди.

— Очевидно, я плохо объяснил — вечер должен быть полностью посвящен подготовке Розы к первому балу сезона…

— Но это же Шекспир! — воскликнула Фиона, бесцеремонно рванув к себе дорогой том. — Чем плохо, что моя дорогая девочка получше узнает его бессмертное творчество?

— Послушать вас, так и в розовой тафте нет ничего плохого. Мисс Галлант, на два слова!

Александра вскочила с такой готовностью, словно не чаяла убраться подальше от этих гарпий.

— Я не помню, когда это речь шла о знакомстве с творчеством Шекспира, — сказал Люсьен, отойдя подальше по коридору.

Один рыжеватый локон выбился у нее из прически и покоился на плече. Люсьен приказал себе держать руки по швам и даже не думать о том, чтобы поправить локон.

— Меня немного удивила их просьба, — ответила Александра, понизив голос, — но и порадовала тоже. Образование еще никому не вредило.

— Розе нет никакого дела до Шекспира. Если это не ясно вам, мисс Галлант, то вполне ясно мне. Признавайтесь, кому вы потворствовали?

— Выпад не по адресу: я читаю в свободное время. Кстати, я еще не брала ни одного выходного дня. Позвольте провести понедельник вне вашего дома.

— Где именно?

Люсьену послышался скрежет зубов — до того плотно она их стиснула.

— Позвольте заметить, милорд, что этот вопрос выходит за рамки благопристойности, и я не обязана на него отвечать!

— Но он, мисс Галлант, обусловлен защитой интересов нанимателя. Возможно, у вас на уме поиск другого места.

— Защита интересов нанимателя? Как бы не так!

— И тем не менее прошу ответить.

— Я не собираюсь искать другое место, да никто и не согласится меня нанять. — Александра подождала, а потом, так как реакции не последовало, спросила: — Я могу взять свободный день?

— Нет.

— Что?! — Глаза ее вспыхнули гневом. — В таком случае я требую расчета!

— Ладно, берите этот чертов день, и к дьяволу все!

— Благодарю. — Она сделала безукоризненный реверанс, до которого Розе было далеко. — А сейчас, с вашего позволения, я вернусь к своим обязанностям.

Люсьен проводил ее хмурым взглядом. Он был только что обвинен в злоупотреблении своим положением, но задело его не это, а внезапный приступ паники при одном лишь упоминании о расчете. Он так перепугался, что сразу уступил, даже и не подумав сохранить лицо. Пусть маленькая, схватка была проиграна, Александра тоже это понимала.

Люсьен был взбешен. Нужно что-то предпринимать, чтобы впредь держать себя в руках — и делать это как можно скорее.

Весть о том, что не только кузина лорда Килкерна, но и он сам желает вступить в брак, распространилась с невероятной быстротой. Стоило им прибыть в Воксхолл-Гарденз, как их омыл нескончаемый поток, состоявший из молодых холостяков и девиц на выданье, которых как будто занимала последняя парижская мода, охота, скачки, предстоящий фейерверк — все, что угодно, только не брак. Каждый попутно разглядывал Александру, но украдкой и молча — всех подавляло присутствие лорда Килкерна. Она была ему за это только благодарна: так участие примадонны позволяет стушеваться актрисе, не слишком уверенной в успехе.

— Нет, вы видели? Видели? — щебетала Роза со своей выигрышной позиции в передней части ложи. — Это же был маркиз Тексбери! Подумать только, все мои танцы на завтра уже заняты! Когда же я смогу танцевать вальс?

— Все в свое время, — примирительно заметила Александра. — Нельзя выказывать столько эмоций. Помни, не они снисходят до тебя, а ты оказываешь им честь, позволяя провести с тобой пару минут.

— Черт бы побрал этого болтуна Роберта! — в сердцах бросил Люсьен, занимая свое место. — Я сам себе напоминаю подстреленного оленя, за которым гонится стая борзых.