Прелестная наставница - Сюзанна Энок

Александра кивнула, однако было заметно, что идея ей не по душе. У Люсьена сразу улучшилось настроение. Он скрестил руки на груди и с минуту созерцал танцующих, потом заметил рядом Фиону и нахмурился. Однако вскоре его тетушка вернулась к своим глухим собеседникам, и Александре пришлось последовать за ней, после чего Люсьен снова повеселел.

Так ей и надо.

К большому удивлению Александры, на другое утро миссис Делакруа спустилась к завтраку. Она была в прекрасном расположении духа — почти необъяснимый феномен, учитывая позднее возвращение накануне.

— Роза, мисс Галлант, доброе утро. Неужели Люсьен еще в постели? Чаю! И побольше меду!

— Лорд Килкерн выехал верхом, — сказала Александра, пока лакей подавал все необходимое. — Немного странно видеть вас на ногах в столь ранний час, миссис Делакруа.

— У нас сегодня множество дел, юные леди, — провозгласила Фиона.

Роза чуть не подавилась бисквитом.

— Да, да, у нас дела! Экскурсия в Британский музей.

Александра ушам своим не верила.

— А на завтра я планирую поездку в Стратфорд. Ведь в нем родился Шекспир, верно?

— Да, но…

— Без сомнения, мисс Галлант, вы знакомы с его творчеством.

— Знакома, но…

— Вы должны выбрать лучшую пьесу, и мы прочтем ее сегодня вечером. Роза будет читать за главную героиню.

Александра осторожно поставила чашку. Ей вдруг показалось, что она ухитрилась проснуться совсем в другом семействе.

— Но мы еще не закончили с уроками этикета! Завтра бал у Бентли, как вам должно быть известно.

— Этикету можно учиться и по дороге в музей, — отмахнулась Фиона, — не говоря уже о том, что я не заметила никаких перемен в манерах моей дорогой Розы. Как по-вашему, мой дорогой Люсьен поедет с нами?

Интересно, когда это граф успел превратиться из «племянника» в «моего дорогого Люсьена»?

— Очень в этом сомневаюсь, миссис Делакруа. Сегодня он собирался на аукцион племенных кобыл.

— Мама! — Роза наконец опомнилась от первоначального потрясения, хотя вид у нее был все еще ошеломленный. — Зачем нам в музей? Там пыльно и скучно! И потом, завтра мы с Лекс собирались за лентами и перчатками.

— Глупышка! — Фиона потянулась через стол и фамильярно ущипнула дочь за щеку. — Ты помнишь, как мы мечтали повидать все достопримечательности Лондона?

— Нет, мы не…

— И погода благоприятствует. Мы славно повеселимся!

Александре пришла в голову разом сотня занятий поинтереснее поездки в музей, но она промолчала, тем более что лорд Килкерн не явился вовремя, чтобы положить конец этой авантюре. Британский музей числился в списке мест, где она собиралась побывать, прежде чем оказалась под крышей Балфур-Хауса, да и Розе этот познавательный тур мог принести пользу, пусть даже и не в охоте за мужем.

Выехала Александра без всякого энтузиазма, однако позже, в греческом зале музея, поздравила себя с тем, что согласилась. Ей приходилось видеть наброски, но они не передавали изысканной красоты статуй. Мисс и миссис Делакруа хихикали над обнаженными богами и богинями, но Александра этого не замечала — она стояла словно завороженная, пальцы ее шевелились, как будто скользя по мраморным формам.

— Вот для чего мужчины ваяли богов, — негромко произнес рядом знакомый голос.

— Для чего же? — Александра не отводила взгляда от статуи.

— Чтобы видеть на лицах женщин благоговейный восторг.

Люсьен находился совсем рядом, и она знала, что взгляд его покоится не на холодном мраморе.

— Соблюдайте осторожность, милорд, не то ваша репутация циника будет окончательно подорвана.

— Но ведь вы никому об этом не скажете?

Александра обернулась. Граф выглядел как греческий бог, согретый дыханием жизни, и под этой элегантной одеждой, должно быть, скрывалось столь же великолепное тело.

Взгляды их встретились, и она вспыхнула, зная, что выдала себя.

— Милорд, почему вы не на аукционе?

— Аукционы отнимают меньше времени, чем музеи. А вы почему не готовите Розу к балу у Бентли?

— Люсьен! — Фиона бросилась к ним, таща за собой дочь. — Я знала, что ты захочешь составить нам компанию.

— Не имел и не имею ни малейшего желания! — отрезал он. — Что, к дьяволу, все это значит?

— Ужины и балы — это еще не все, — назидательно заметила Фиона. — Роза обожает живопись и скульптуру.

— С каких это пор? — хмыкнул Люсьен.

— Всю жизнь! А вот тебе ничуть не интересны ее запросы, иначе ты бы знал об этом!

В глазах Люсьена появился опасный блеск, и Александра вышла вперед, заслоняя собой обеих леди Делакруа.

— В любом случае мы уже здесь и можем продолжать осмотр. Нам еще надо побывать в зале африканского искусства…

— Никакой Африки! Немедленно домой!

Фиона тут же ощетинилась и приготовилась к отпору. Опасаясь публичного скандала, Александра завертела головой в поисках спасения — она вовсе не собиралась становиться свидетелем того, как публика сбежится лицезреть домашние неурядицы лорда Килкерна.

И тут Фиона проявила неожиданное благоразумие: ограничившись испепеляющим взглядом, она зашагала к выходу. Поколебавшись, Роза повторила ее маневр. Александра двинулась следом в приятном изумлении от того, что удалось избежать ссоры.

— Знаете что? — сказал Люсьен, пристраиваясь рядом. — Когда вам снова захочется посмотреть на обнаженных мужчин, просто дайте мне знать.

Александру бросило в жар. Выходит, он в самом деле прочел ее мысли, и притом не впервые. Нельзя допускать этого впредь, иначе ей не видать покоя.

— Вы охотно доставите мне это удовольствие, не так ли? — холодно заметила она, вложив в эту фразу всю язвительность, на какую только была способна. — Однако, милорд, меня не занимает обнаженная натура.

В это время они проходили мимо алькова, задернутого тяжелыми портьерами. Не долго думая Люсьен потянул Александру внутрь, и темный бархат сомкнулся за ними. Она ощутила его губы на своих губах, а руки на груди, потом он прижал ее к себе с отчаянием изголодавшегося человека. Забыв обо всем, она ответила и на объятие, и на поцелуй. Сердце бешено колотилось в ее груди. О, как она хотела, чтобы это продолжалось вечно! Он мог сколько угодно ласкать ее, любить, обладать ею! Как легко было сдаться, позволить себе плыть по течению — ведь все равно в глазах общества она слыла падшей женщиной. Только ей известна правда — ей и Люсьену Балфуру.

— Ты хочешь меня! — услышала Александра. — Хочешь, я это чувствую!