Генеральный папа - Ника Лето
Я обычная серая мышка, чья главная цель в офисе — никогда не попадаться на глаза нашему генеральному директору. Максима Эдуардовича боятся все. Он человек из стали и льда, который ломает конкурентов и увольняет одним взглядом. Но сегодня мой план быть невидимкой с треском рухнул. Я случайно спасла маленькую перепуганную девочку. Малышку, которую, как оказалось, только что подкинули нашему боссу вместе с результатами теста ДНК. Охранники в панике, девочка вцепилась в меня мертвой хваткой и бьется в истерике, крича чужим дядькам: «Моя!», а рация разрывается от приказа взбешенного босса немедленно доставить его дочь наверх. Лифт безжалостно отсчитывает этажи, унося меня прямо в логово к человеку, от одного взгляда которого я впадаю в оцепенение… Я уверена: сейчас он заберет ребенка, бросит «свободна» и выставит меня за дверь, но не знаю главного: как только генеральный поймет, что его перепуганная малышка согласна дышать только на моих руках, правила игры изменятся. Теперь ему нужна не только она. Ему нужна я. Любой ценой.
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Генеральный папа - Ника Лето"
Ивушкин смотрит на меня так, будто я с ним на китайском заговорил. От волнения вода расплескивается из стаканчика ему на брюки.
— Оправдали? — шепчет он, и по его морщинистой щеке катится слеза. — Господи…
— Это ещё не всё, — я достаю из внутреннего кармана ручку и вытаскиваю из папки чистый бланк приказа. Кладу прямо на грязный стол. — Объект сейчас остался без руководства. Вы знаете эту стройку от нулевого цикла и знаете людей. С завтрашнего дня вы переводитесь на должность начальника участка. С увеличением оклада в три раза.
Я быстро пишу нужные строчки, ставлю свою размашистую подпись и перевожу взгляд на онемевшего старика.
Пока тот переваривает шокирующе положительную новость, ко мне приходит ещё одна удачная идея. С этой их историей про ипотеку и долги я мог бы, конечно, просто дать Ане эти деньги, но она бы не взяла. Слишком гордая, со своим дебильным синдромом спасателя.
Зато если деньги заработает отец…
А почему бы и нет?
— Есть ещё кое-что, — я пишу следующую цифру на бланке. — За содействие в выявлении хищений и спасение корпоративных средств вам выписана целевая премия. Семь миллионов рублей. Бухгалтерия переведёт их на ваш счёт до конца дня.
Ивушкин роняет стаканчик с водой, так не отпив из него ни глотка.
— Максим Эдуардович… да за что? Это же… это же…
— За то, что честные люди в моём бизнесе — это огромная редкость, Николай Степанович, — встаю, небрежно застегивая пиджак, и подытоживаю: — А я привык ценить редкие кадры.
Я протягиваю ему руку, и он, всё ещё находясь в состоянии полнейшего шока, неуверенно пожимает её своей мозолистой крепкой ладонью.
— Езжайте домой, — бросаю я уже от дверей. — Выпейте валерьянки, отдохните. Обрадуйте жену. И дочке обязательно позвоните. Наверняка переживает.
* * *
Дорога обратно в главный офис проходит как в тумане. Я сижу на заднем сиденье джипа, машинально вытирая руки влажной антибактериальной салфеткой, и чувствую странно мощное удовлетворение. Ни одна удачная многомиллиардная сделка на бирже не давала мне такого колоссального ощущения победы, как растоптанная рожа этого Сычёва и слёзы облегчения на лице отца Ани.
Неплохой выдался санитарный день!
Поднявшись на сороковой этаж, я стираю довольную усмешку с лица и прохожу через приемную мимо застывшей Риты.
— Сычёва в чёрный список по всем кадровым базам страны, — жёстко бросаю ей на ходу. — Снабженцев, которые с ним работали, уволить к чёртовой матери.
Захожу в свой кабинет и, помедлив, подхожу к приоткрытой двери, ведущей в смежную комнату.
Аня сидит за своим столиком всё ещё бледная как мел. Тёмные круги под глазами кажутся ещё резче на фоне белой кожи. Она механически перекладывает какие-то скрепки из одной коробки в другую, просто чтобы занять дрожащие руки, а Юля рядом раскрашивает картинку.
Внезапно на столе Ани начинает вибрировать телефон.
Я вижу, как она вся сжимается. Смотрит на экран так, будто там заложен таймер бомбы. Делает глубокий вдох, закрывает глаза на секунду, словно готовясь услышать худшее, и берёт трубку.
— Пап? — шепчет срывающимся голосом. — Папочка, как ты? Ты был у следователя?
Я стою в тени дверного проема, скрестив руки на груди, и просто наблюдаю. Из динамика слышится приглушенно-сбивчивый радостный голос её отца. Не разбираю слов, но они и не нужны.
Мне достаточно видеть, как меняется лицо Ани.
От сковывающего ужаса — к изумлению. Она моргает, открывает рот и хмурит брови, словно не может поверить в то, что слышит.
— Что? В смысле… ошибка? В смысле оправдали?!
Снова быстрый поток слов из трубки.
— Начальником участка?! — Аня вскакивает со стула, прижимая свободную руку ко рту. По её щекам начинают градом катиться слёзы. Но это уже совсем другие слёзы. Это слёзы облегчения. — Пап… премия? Семь миллионов? Господи… Папочка! Это же… мы спасены! Мы всё закроем! Маме сказал?!
Она смеется сквозь рыдания и кивает телефону, не в силах остановиться.
— Я так счастлива, пап… Я же говорила, что всё образуется! Целуй маму!
Она роняет телефон на стол и со смехом подхватывает Юлю на руки, кружа её по комнате. Дочь с удивленным восторгом пищит, обнимая её за шею…
И в эту секунду осознаю пугающую вещь.
Глядя на то, как она смеется, я понимаю, что семь миллионов и потраченное на разборки утро — ничтожная цена за это зрелище. Ради того, чтобы эта девчонка вот так улыбалась и чувствовала себя в безопасности, я готов сломать хребет кому угодно.
Хочешь солнце с неба, Ивушкина? Будет тебе солнце.
Я просто куплю его и повешу над твоим столом. И никто в этом грёбаном городе не посмеет его выключить.
Глава 22. Шаг навстречу
Зарубин
Воскресенье. Мой законный выходной. Теоретически.
Но вот на практике я уже третий час сижу в своём домашнем кабинете, уставившись в монитор, и не вижу ни хрена из того, что там написано. Цифры сливаются в серую кашу. Графики превращаются в абстракцию. Аналитические отчёты выглядят как заклинания ведьмовского клуба.
Потому что все мои мысли вообще не о работе. Я не могу сосредоточиться. Впервые за долгие годы, я не могу тупо переключиться, привычный ход вещей улетел в бездну и мой организм дал сбой.
Я откидываюсь в кресле и снова перевожу взгляд на экран, где транслируется картинка с камер видеонаблюдения. Да, в моем доме камеры везде. Кроме ванных и спален — тут у меня совесть ещё не окончательно атрофировалась. Но гостиная, кухня, коридоры — всё под колпаком.
Я знаю, это паранойя. Но когда ты владеешь тем, чем владею я, паранойя становится профессиональной деформацией.
На экране — Аня и Юля.
Они сидят на пушистом ковре в гостиной, разложив вокруг себя кучу разноцветных деталей. Лего. Целая коробка, которую Рита купила по моей просьбе. Я думал, Юля будет собирать из этих дурацких кирпичиков какой-нибудь домик или машинку, ферму в конце концов.
Но Аня, кажется, придумала кое-что другое.
— А это будут волосы, — слышу её негромкий голос через динамики. — Смотри, Юля, если приставить две жёлтые детальки вот так...
Она что-то показывает девочке, и та сосредоточенно кивает, повторяя движение своими маленькими пальчиками.
Я приближаю картинку, делая звук чуть громче.
— Это голова, — объясняет Аня, складывая детали в
