Генеральный папа - Ника Лето

насрать на то досье! Мне нужно знать, что произошло с ней со вчерашнего вечера и до этой минуты.

— Понял.

— Кто ей звонил сегодня ночью? Кому звонила она? С кем общалась? Проверь её чертовых родственников. Мать, отца, кота, соседку по лестничной клетке.

— Сделаем.

— Поднимите базы по кредитам, микрозаймам, долгам. Любые косяки.

— Максим Эдуардович, это займет…

— У тебя есть час, Волков.

— Принято.

Безопасник испаряется, закрыв за собой дверь, а я опускаюсь в кресло.

Этот час тянется так мучительно долго, что мне хочется разбить монитор. Я открываю почту, пытаюсь вникнуть в условия сделки с азиатами по новому технопарку, но буквы плывут. Ловлю себя на том, что раз за разом перевожу взгляд на экран внутреннего видеонаблюдения.

Аня сидит на полу в соседней комнате. Юля возится с пластилином, а девчонка просто смотрит в стену. Она не двигается. Просто застыла, обхватив себя руками за плечи, словно пытается удержаться, чтобы не рассыпаться на куски.

Если это какой-то бывший ублюдок, который решил вытрепать ей нервы, поиграть в абьюзера или стрясти бабок… то я закопаю его живьем. Чтобы тысячу раз пожалел, что довёл девчонку до слёз…

Раздается тихий стук, отвлекая меня от кровожадных мыслей. Дверь открывается, и заходит Волков. В руках у него тонкая синяя папка.

— Нашёл? — я немедленно захлопываю ноутбук.

— Нашёл, Максим Эдуардович, — Волков подходит и кладет папку передо мной. — Проблема не в ней. Проблема у её отца. Николая Ивушкина.

Я хмурюсь, не спеша открывать картон.

— Что за проблема? Здоровье?

— Хуже. Уголовка.

— Он кого-то убил?

— Своровал, — Волков криво усмехается. — Точнее, на него повесили кражу. И самое забавное — на нашем объекте. Ивушкин ведь работает прорабом на «Восток-Арене».

Я медленно откидываюсь на спинку кресла.

— И что он украл?

— Вчера вечером там прошла внеплановая проверка нашего отдела внутреннего аудита. Выявили жёсткую недостачу по материалам. Кабель, смеси, дорогая отделка. Сумма ущерба — семь миллионов рублей.

Я перевариваю цифру. Для моей корпорации это погрешность в квартальном бюджете. Пыль. А для семьи Ани — это билет в один конец на дно жизни.

— Доказательства? — коротко бросаю я.

— Все акты приемки и списания подписаны лично Ивушкиным.

— Он реально украл?

Волков фыркает.

— Сомневаюсь. Мужик ездит на гнилой «Ладе» лохматого года, живёт в двушке с женой-бюджетницей и обедает гречкой из пластикового контейнера. Зато его непосредственный начальник, бригадир по фамилии Сычёв, за последние три месяца взял жене новую Audi из салона и купил норковую шубу.

— Схема?

— Классика, — безопасник пожимает плечами. — Сычёв в доле с кем-то из менеджеров снабжения. Они гонят левые фуры налево, а Ивушкина используют вслепую. Подсовывают ему пачки накладных в конце смены, когда человек заебался на морозе и подписывает всё не глядя. А Ивушкин — мужик старой закалки, верит людям на слово.

— И аудит дал ему время?

— Дал. До понедельника. Сказали: не вернёшь деньги — дело улетает в ОБЭП. Это стопроцентная посадка, Максим Эдуардович. У него ни адвокатов нормальных нет, ни связей.

Я открываю папку. Листаю распечатки, сканы тех самых липовых накладных, рапорты безопасников.

— Почему она плакала сегодня утром? Откуда узнала?

— Мы пробили биллинг, — Волков опирается руками на спинку стула для посетителей. — Вчера вечером, после того как аудит уехал, телефон Сычёва находился рядом с телефоном Ивушкина прямо возле строительных бытовок около сорока минут.

— Разговор по душам?

— Видимо. Потому что сразу после этого Ивушкин звонил в скорую. У него скакануло давление, чуть мотор не встал.

— Угрозы?

— Сто процентов. Сычёв понимает, что если старик пойдёт в отказ и наймёт хорошего юриста, схема может вскрыться. Ему нужно, чтобы Ивушкин взял всё на себя и сел тихо. Наверняка прессанул так, что у мужика сердце прихватило. Ну а жена ночью позвонила дочери, то есть Анне. Отсюда и слёзы.

Я молча закрываю папку. Картон тихо хлопает по столешнице, а внутри меня разворачивается ледяная ярость.

Какая-то мелкая вороватая крыса на моей стройке ворует мои деньги, запугивает до инфаркта старика и заставляет мою девчонку захлёбываться от истерики в моей ванной, думая, что её жизнь окончена.

Семь миллионов. Жалкие семь миллионов, из-за которых эта тварь посмела довести Аню до состояния сломанной куклы.

Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне.

А Аня, её гребаный душевный покой и её проблемы теперь принадлежат мне. Я купил их. Я подписал с ней контракт. И я порву любого, кто нарушит этот баланс.

— Волков, — произношу я очень тихо и очень спокойно.

Безопасник мгновенно подбирается. Он работает со мной восемь лет и прекрасно знает: когда я ору — это рабочие моменты. А когда говорю вот так тихо — значит, кто-то сегодня останется без головы.

— Слушаю.

— Поднимай службу безопасности. Тех парней, что покрепче. Двух джипов хватит. Свяжись с главой внутреннего аудита, пусть берёт все оригиналы актов и дует вниз на парковку.

— Понял. Куда едем, Максим Эдуардович?

Я встаю из-за стола, одним движением поправляя пиджак, и холодно смотрю на Волкова.

— На «Восток-Арену». Поедем лично объяснять бригадиру Сычёву, почему воровать у меня — плохая идея. А угрожать семье моих людей — фатальная ошибка.

Глава 21. Невидимый палач

Зарубин

Два чёрных тонированных «гелика» нашей службы безопасности с ревом влетают на территорию стройки «Восток-Арены». Водитель первого даже не думает тормозить перед хлипким полосатым шлагбаумом, и охранник в будке едва успевает дёрнуть рычаг, выпучив глаза от ужаса, когда две тяжёлые машины проносятся мимо него, окатывая стекло будки грязной жижей.

Машины резко тормозят посреди раскисшей строительной площадки.

Я распахиваю дверь и выхожу из тёплого салона прямо в промозглый ноябрьский хаос. Дорогие итальянские туфли ручной работы моментально погружаются в холодную цементную кашу пополам со снегом, но мне плевать. В нос бьёт резкий запах солярки, сырости, мокрого бетона и дешёвого курева.

Это моя территория.

Моя земля и мой объект, в который влиты миллиарды. И прямо сейчас на этой самой земле какая-то мелкая гнида решила, что может устанавливать свои бандитские правила и доводить до истерики девчонку, которая спит в моей кровати.

С кривой усмешкой оглядываю пространство вокруг себя и направляюсь вперёд.

Навстречу нам уже бежит, спотыкаясь на колдобинах, бледный как полотно начальник смены охраны.

— М-максим Эдуардович! — заикается он, на ходу пытаясь застегнуть куртку. — Мы не ждали проверок сегодня, извините!

Волков делает шаг вперёд, перехватывая его за грудки:

— Где Ивушкин? Прораб. Быстро.

— И-ивушкин? — охранник нервно сглатывает с бегающими глазами. — Так он… это… в дальней бытовке-складе. Возле третьего сектора. Но туда сейчас нельзя, там бригадир Сычёв с