Отвратительная жена. Попаданка сможет... - Анна Кривенко

тёмного дерева сидел молодой мужчина лет тридцати. Он был поразительно красив.

Длинные, слегка волнистые волосы цвета темного каштана падали на широкие плечи. Лицо с тонкими чертами казалось идеально аристократическим, почти совершенным. Наряд, который он носил, сразу напомнил мне век где-то девятнадцатый. Тёмный сюртук подчёркивал фигуру, белая рубашка с коротким воротником и блестящими пуговицами оттеняла светлую кожу. Брюки были идеально выглажены, а завершали ансамбль высокие чёрные сапоги из блестящей кожи.

Мужчина что-то напряжённо читал, не отрывая взгляда от бумаг. Его лицо было сосредоточенным и очень серьёзным. На мгновение я замерла, не в силах отвести взгляд от его рук — красивых и изящных, будто у музыканта. Пальцы нервно играли со пером, как будто мысли, которые он пытался записать на бумаге, давались ему крайне нелегко.

Вдруг я заметила, что в комнате он был не один. К столу подошла молодая девушка в форме служанки — на ней было простое серое платье и чепец. Такие же, как у тех… гарпий, что недавно напали на меня. Она приглушённо произнесла:

— Алексей Яковлевич, к вам посетитель. Пригласить его?

Мужчина поднял на нее взгляд, и я заметила, что его глаза были очень выразительными — огромными, темными, сверкающими из-под ресниц. Взгляд казался серьёзным и властным. Стоп! Как служанка его назвала? Алексей Яковлевич? У меня закружилась голова. Так это не старик?

В разуме тут же вспыхнули тысячи вопросов: кто он такой, почему приказал привести меня сюда и что ему вообще от меня нужно?

Вдруг мужчина почувствовал мой взгляд и повернул голову. Наши глаза встретились. На его лице не вспыхнуло никакого удивления, поскольку он ожидал моего прихода. Однако черты его тут же стали жёсткими, взгляд — колючим. Я бы даже сказала, ледяным.

Я чувствовала себя маленьким кроликом перед смертоносным удавом.

Служанка продолжала стоять, ожидая его ответа.

— Это Сергей Павлович? — уточнил мужчина у неё.

Когда девушка положительно кивнула, он продолжил:

— Пусть заходит. Я приму его здесь.

— А госпожа? — служанка повернулась в мою сторону.

— Отведи в гостиную. Пусть ждет меня там…

Служанка поклонилась. Буквально бегом подскочив ко мне, она бесцеремонно подхватила меня под руку и повела в противоположную сторону. Я хотела возмутиться — мне ведь был нужен именно этот молодой человек, чтобы поговорить с ним. Но потом рассудила, что в присутствии какого-то Сергея Павловича беседовать будет действительно неудобно. Ладно, подожду.

Однако руку служанки, удерживающей мое предплечье, я быстро стряхнула. Она аж остановилась и посмотрела на меня удивлённым взглядом. Да что ж тут творится-то? Если я действительно попала в тело кого-то другого (а другого объяснения не нахожу), то почему к этой женщине так отвратительно относятся?

— Я не маленькая, умею ходить, — бросила раздражённо, приподняв тяжёлые юбки, и пошла дальше самостоятельно…

* * *

Вошла в гостиную и сразу изумилась ее изысканности. Потолки были очень высокими, а стены обшиты темным деревом, что создавало несколько мрачное впечатление. Массивные окна были едва прикрыты полупрозрачными шторами, сквозь которые проникал мягкий, приглушённый свет. Комната выглядела солидно, но совсем не уютно.

В центре стоял большой дубовый стол, накрытый белоснежной скатертью. По всему периметру столешницы были расставлены серебряные приборы, в центре возвышались блюда с тушёным мясом, овощами, пышными булочками и какой-то кашей. Ваза с фруктами, стоящая с краю, была полна блестящих яблок и винограда. В бокалах поблескивала жидкость, но, скорее всего, это была вода.

Не обед, а пир какой-то.

Я чувствовала, что голодна. Попыталась присесть на ближайшее место, но служанка дёрнула меня за руку и, поджав губы, указала на стул почти во главе стола.

Присев там, я напряженно выдохнула. Мне тут же подали большую тканую салфетку, которой я прикрыла колени. Буквально светский прием, честное слово!

Служанка быстро вышла из гостиной, а я потянулась к яблокам и схватила одно. Оно оказалось твёрдым, но очень сочным. Я с удовольствием вгрызлась в мякоть фрукта и откинулась на спинку стула. Боль в суставах всё ещё чувствовалась, но теперь она превратилась в лёгкую ноющую боль, которая пряталась где-то на задворках сознания. Я училась не обращать на нее внимания.

К счастью, ждать пришлось недолго. Вскоре послышались шаги и голоса. Я немного растерялась, не зная, как себя вести, но быстро вспомнила основное правило истинной женщины: нужно всегда подавать себя правильно. Встречают по одежке, а в данном случае по поведению.

Я выровнялась, расправила плечи и убрала надкусанное яблоко в сторону. Отпила немного воды из бокала и стала ждать.

Тот самый молодой мужчина, Алексей Яковлевич, появился первым. Он даже не взглянул на меня. Широкими шагами прошёл через всю комнату и сел рядом со мной во главе стола.

Спокойно расправил салфетку и поправил пару столовых приборов, всё так же игнорируя мое присутствие. Я уже была готова задать свой первый вопрос, но в этот момент в комнату буквально ворвались… дети.

Пятеро малышей — от десяти лет и ниже — дико нарушили идеальную тишину этого места. За ними в гостиную вбежала женщина средних лет в серой форме служанки, только без передника.

— Дети, стойте! Не так быстро! Вам нужно ходить чинно! — лепетала она, отчаянно пытаясь поймать самого младшего — мальчика лет трех.

Когда она заметила мужчину, сидящего рядом со мной, ее лицо побледнело. Она неуклюже поклонилась и начала лепетать извинения.

«Кажется, это няня», — догадалась я.

Но больше всего меня поразила реакция Алексея Яковлевича. Его суровое лицо мгновенно смягчилось, а на губах появилась теплая улыбка. На щеках заиграли милые ямочки, и я не смогла скрыть удивления. Это было такое удивительное преображение! Внутри появилось неприятное ощущение. Значит, этот незнакомец вовсе не такой монстр, каким казался. Ему знакомы тепло и ласка. Так почему же он так плох именно со мной???

В этот момент Алексей Яковлевич наконец повернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

— Надеюсь, вам сегодня не станет дурно, как в прошлый раз, — процедил он презрительно, резко перестав быть милым. — Дети уже больше месяца не могут даже парой фраз переброситься с матерью…

В его голосе прозвучало столько отвращения и осуждения, что я была в шоке.

Каков подлец! Как он смеет осуждать кого-то за плохое самочувствие???

Мои губы сами по себе поджались от негодования.

— Даже если мне станет дурно, — проговорила возмущённо, — вам бы стоило проявить хотя бы каплю сочувствия, Алексей!

Глаза мужчины сузились, и в этот момент до меня дошло — он люто меня ненавидит…

Глава 4. Мачеха???

Обед тянулся медленно, как густая патока.