Разрушение, которого ты желаешь - Трейси Лоррейн

что я вру, когда я рассказала тебе о разговоре, который подслушала между Либби и мамой. Я пыталась предупредить тебя. Дать тебе возможность смириться с этим, прежде чем произойдет то, что случилось дальше. Но ты назвал меня лгуньей. Я не гребаная лгунья, Лука. Я никогда не лгала тебе.

— К черту это, Пи. — Он поднимается на ноги, лишая меня преимущества в росте. — Ему пять лет, черт возьми. В какой момент ты собиралась сказать мне, что он вообще существует?

— Я не знаю, Лу. Может быть, когда ты не будешь запирать меня в чужих домах у бассейна и вымещать на мне свою злость.

— Ты должна была мне сказать.

Я пристально смотрю на него, сжимая челюсть, пытаясь сохранить хладнокровие.

— Этот маленький мальчик — единственное, что меня сейчас волнует. Либби больше нет, Лу. Она сбежала, когда он был еще ребенком. Моя мама умерла, а он... — Из моего горла снова вырываются рыдания, когда я думаю о том, каким маленьким и уязвимым он выглядел в те первые дни после аварии. К тому времени я уже знала, что мама не выжила, и проводила каждую секунду, сидя у его постели, держа его за руку и молясь, чтобы и он не оставил меня.

— Что случилось?

— Автокатастрофа, — выдавливаю я.

Между нами воцаряется тишина, и когда я отвожу взгляд от его измученных глаз, то вижу, что тетя Фи стоит у окна кухни и наблюдает за нами.

Расправив плечи, я сглатываю свое волнение и заставляю слова, которые мне нужно произнести, сорваться с моих губ.

— Я хочу, чтобы ты ушел.

Из его горла вырывается горький смех.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной. Нельзя сбросить такую бомбу и ожидать, что я просто уйду.

— Тебя сюда не приглашали, Лука, и тебе здесь не рады. Мне нужно пойти внутрь и убедиться, что с Кайденом все в порядке. А тебе нужно пойти и привести себя в порядок, потому что уверяю тебя, что если я позволю тебе встретиться с ним должным образом, то ты не будешь в таком состоянии, как сейчас.

— Если ты позволишь мне? — шипит он, повторяя мои слова.

— Да, засранец. Если позволю. Ты потерял всякое право на меня и мою семью в тот день, когда назвал меня лгуньей и отвернулся от меня.

— Твоя семья. Он и моя семья тоже. Черт.

Я смеюсь, но в этом нет юмора. Только боль и гнев.

— Да, так что, возможно, тебе стоит подумать о том, как ты хочешь с этим справиться, потому что он заслуживает лучшего. Он уже потерял все, Лу. Все, кроме меня, и я ни за что не позволю тебе или кому-то еще причинить ему еще больше боли, чем он уже испытывает.

Отвернувшись от него, я устремляюсь к дому, желая увидеть своего мальчика и убедиться, что с ним все в порядке.

— Пейтон, подожди.

Я не хочу делать то, что он говорит, но эмоции, прорывающиеся в его голосе, заставляют мое тело остановиться в ответ на его требование.

— Что еще? — огрызаюсь я через плечо, но не глядя на него. Я больше не могу выносить муку и растерянность в его глазах.

— Мне очень жаль.

Я усмехаюсь.

— Слишком поздно, Лука.

Прежде чем он успевает ответить, я распахиваю заднюю дверь и захлопываю ее за собой.

Как только наша связь прерывается, у меня подкашиваются колени, и я начинаю падать. Только вот падаю я на теплое тело, и меня окутывает цветочный аромат тети Фи, а ее руки крепко обхватывают меня.

— Все хорошо, — успокаивает она, пока я плачу у нее на плече.

— К-Кайден в порядке? — наконец удается выдавить мне из себя, когда рыдания утихают.

— Он играет с Элайджей. С ним все хорошо.

Тетя Фи усаживает меня на стул и наливает рюмку водки. Я смотрю на нее, нахмурив брови.

— Это снимет напряжение, — говорит она, придвигая рюмку ближе.

Обхватив ее пальцами, я решаю, что мне нужно нечто большее, чем снятие напряжения, и опрокидываю в себя всю порцию.

И стону, когда напиток обжигает горло, но это желанное облегчение от боли в груди.

— Не могу поверить, что это только что произошло, — тихо признаю я.

— Ты знала, что рано или поздно это произойдет, — говорит тетя Фи, выступая в роли голоса разума.

— Да, я знаю, но не так.

Отодвинув рюмку в сторону, я опускаю голову на руку и делаю несколько успокаивающих вдохов.

— Куда он делся?

— Понятия не имею. Я сказала ему уйти.

— Серьезно? — Шок в ее голосе заставляет меня снова поднять голову.

— Да, а что?

— Н-нет. Ничего.

— Тетя Фи, сейчас не время обходить это дерьмо стороной. Просто скажи мне все, что хочешь сказать.

— Я просто не думала, что у тебя хватит на это сил. Я знаю, что многое произошло, но также знаю, что ты все еще любишь его.

Вздергиваю подбородок и в шоке смотрю на нее.

Я уже знаю, что всегда буду любить Луку. Проблема в том, что того Луки, которого я люблю, похоже, больше не существует.

— Он больше не тот человек, тетя Фи.

— И ты тоже, милая. Просто прими это как данность. Все это нелегко принять. То, что ты сейчас делаешь, нелегко. Тебе нужно дать себе передышку.

— Я знаю, но Кай...

— С Кайденом все будет хорошо, Пейтон. У него есть мы оба, и, возможно, у него есть еще семья, в зависимости от того, как все сложится. Он так сильно любим. Ты удивишься, как далеко это его заведет.

— Я скучаю по ним, — признаюсь я.

— Знаю, милая. Я тоже. Почему бы тебе не пойти и не привести себя в порядок, а потом навестить этого милого мальчика. Он так ждал сегодняшнего дня и хотел сделать его таким особенным для тебя.

Комок, который все еще задерживается в моем горле, снова растет.

— Я не заслуживаю его.

— Ты заслуживаешь всего мира, Пейтон. И если Лука этого не видит, то пошел он к черту.

Мои глаза расширяются в шоке от ее слов.

— Что? — невинно спрашивает она, принимаясь за приготовление чая.

— Ничего. Я просто собираюсь... — Я указываю на дверь и отодвигаю стул.

Сегодняшний день должен был быть посвящен семье, и, черт возьми, так оно и будет.

Дойдя до ванной, обнаруживаю, что мой макияж совершенно не поддается восстановлению, и, умывшись, полностью переделываю его. Я рада, что сделала это, потому что, выйдя за дверь, чувствую себя более сильной и способной справиться со всем, что жизнь подкинет мне в следующий раз.

Заглядываю в свою комнату