Единственная любовь бандита - Юлия Михайловна Герман

наших громких скандалов, после которых наступали такие же громкие и страстные примирения.

Одергиваю себя, напоминая, что все в прошлом. Мне плевать на то, с кем он сейчас спит. Я просто хочу, чтобы он снова исчез из моей жизни. Навсегда.

– Через два месяца, – отвечает на вопрос Аслана Арес. – Вы с супругой приглашены, – и снова глаза в глаза, а мне остается только ждать, когда закончится эта пытка.

– Сочтем за честь, – расплывается в улыбке муж. – Надеюсь, у нас будет возможность поговорить с глазу на глаз до этого.

– Позже. Мой человек даст тебе знать, – равнодушно отвечает Минотавр и больше не смотрит в нашу сторону, сосредотачиваясь на тех, кто подходит следом.

Как только мы делаем несколько шагов в сторону, я чувствую, как меня покидают последние силы.

– Аслан, почему ты не предупредил? – теперь, когда напряженная встреча остается позади и до меня начинает доходить масштаб произошедшей катастрофы, в теле вспыхивает жар, а под ребрами разгорается пламя гнева.

– Для чего? Твоя задача – просто быть рядом.

– Но ты же понимаешь…

– Молчи, женщина! – останавливается меня он и, притянув к себе за локоть, шипит в лицо: – Твоя задача – молчать и делать так, как сказали, ясно?

Горло начинает першить, а глаза – жечь. Аслан никогда не разговаривал так со мной раньше. Как, впрочем, раньше он и не допустил бы моей встречи с Минотавром, стараясь максимально оградить от этого чудовища.

– Что ты задумал?

– Ничего такого, о чем тебе следует знать.

Он блуждает глазами по моему лицу, а затем внезапно тянется к нему пальцами. Я вздрагиваю, когда шершавые подушечки обхватывают мой подбородок и муж тянет мое лицо на себя. И впечатывается в мои губы своими.

Я задерживаю дыхание, испугавшись его порыва. А когда он отстраняется и нежно улыбается, окончательно теряюсь, не понимая причин подобного поведения. Аслан никогда не позволял себе прилюдно так себя вести. И тем более не целовал меня на людях.

– Просто помни, Нона, что я люблю тебя, – говорит как ни в чем не бывало и уводит в сторону.

До конца вечера супруг больше не пьет. Зато мне подсовывает один бокал шампанского за другим.

Я не сопротивляюсь, потому что хочу избавиться от мерзкого ощущения, будто за мной все время наблюдают, и забыть, что Арес Поликратов вернулся в город.

Мне не хочется думать, будто он станет воевать с девчонкой. Но я уверена, что такие предательства не прощают.

Шампанское кружит голову. Мне душно. Я хочу на воздух.

Пользуясь моментом, когда муж отвлекается на разговор с одним из своих знакомых, я поднимаюсь из-за стола и на ватных ногах направляюсь на террасу.

Стоит сделать шаг из душного помещения, как лицо обдает легкий ветерок, насыщая легкие кислородом. Я подхожу к белоснежным перилам, опираясь на прохладный камень, и только теперь осознаю, насколько я пьяна.

Потому что если бы я была трезвой, то видела бы я прямо перед собой в саду Минотавра, идущего ко мне?

Точно нет.

И явно, трезвая, я сбежала бы, стоило ему подняться на террасу и остановиться в шаге от меня.

– Кажется, ты пришла, чтобы выразить свои глубочайшие извинения, маленькая тварь. Не так ли? – и в следующий миг широченная ладонь обхватывает мое запястье и монстр утягивает меня в темноту, подальше от посторонних глаз.

А я отсчитываю оставшиеся мне секунды…

Глава 3

– Стой, – пытаюсь сопротивляться.

Но невозможно противостоять Минотавру. Он может сжать чуть крепче мою руку и раздробить кость. Вот и сейчас тянет за собой так, будто я совершенно ничего не вешу.

Арес утаскивает меня вниз по лестнице и, обогнув ресторан, прижимает к стене здания, скрытой в тени деревьев.

Внутренности стягиваются в комок, и внутренний холод, что я так удачно заливала шампанским, снова заполняет меня до самой макушки. Это, наверное, что-то инстинктивное. Потому что вокруг кромешная тьма, только свет фонарей, стоящих вдали и освещающих террасу, помогает не заблудиться в ночи.

Мы здесь только вдвоем, и ему ничего не стоит покончить со мной здесь раз и навсегда. И я не знаю, чего ожидать от него теперь, когда мы превратились во врагов. Кажется, хмель выветрился, стоило ему утащить меня от посторонних глаз.

– Я жду, – в голосе металл и угроза, а в глазах беспросветная бездна.

В голове шумит, и вообще, все кажется каким-то нереальным. Я чувствую аромат нового парфюма Поликратова. Более тяжелого и мужского. Но даже сквозь него пробивается его собственный запах, от которого я сходила сума.

“Это все шампанское,” – приходится повторять себе, чтобы не улететь в ностальгию. В те времена, когда все казалось простым и ясным. А еще тогда я верила в настоящую любовь, преданность и то, что все в жизни обязательно будет так, как я хочу.

Какой же глупой малолеткой я была.

Все мои установки и представления о жизни оказались неверны. Но об этом я узнала после столкновения с этим монстром. Именно тогда жизнь впечатала меня лицом в асфальт, выбивая розовых единорогов из головы.

– Меня муж потерял, – смотрю прямо в его дикие глаза и хочу вернуться в зал. Туда, где тихо и спокойно. А еще лучше – уйти домой.

– Мы здесь не для того, чтобы разговаривать о твоем муже.

– Да? – усмехаюсь. – Очень зря. Кажется, он безумно рад твоему возвращению, – облизываю пересохшие губы и чувствую, как широкая ладонь ложится мне на горло, а глаза внимательно следят за моим языком.

– Как тебе спалось все это время, с мыслью, что я могу никогда не выйти на свободу, м? – длинные пальцы практически полностью обхватывают мою шею, постепенно сжимая. – А ты в это время жила своей прекрасной жизнью. Спала, ела, трахалась, – пальцы давят сильнее, – развлекалась. Как?

Слова, будто пощечины, жгут, но не вызывают раскаяния. Потому что я не жалею. И не жалела ни единого дня. Даже корчась от боли и желая подохнуть, я хотела, чтобы он гнил в тюрьме.

– Хорошо, – отвечаю хрипло.

Арес сильнее сжимает мое горло, перекрывая кислород, и его лицо искажает гримаса ненависти.

– Лживая, мерзкая тварь, – говорит он тихо, и от его интонации по коже бегут мурашки. – Ты пожалеешь. Я выбью из тебя раскаяние, – наклоняется ближе и шепчет мне прямо в лицо.

С каждым вздохом его пальцы сильнее впиваются мне в кожу, пережимая горло. Я поднимаю руки, пытаясь просунуть под его огромную лапищу пальцы, но он только сильнее сжимает ладонь.

Лицо краснеет, кровь шумит в ушах, кажется, что еще немного – и