Оглушающая тишина - Наталья Малышева

континенты. Но сейчас, находясь к девушке столь близко, Бароне буквально сходил с ума, борясь с желанием позвонить ей. В конце концов, молодой человек не выдержал и, приняв душ, надел один из своих классических костюмов, уложил чуть отросшие волосы и покинул отель с твердым намерением побывать хотя бы на выставке работ Эстер, раз уж не получается встретиться с самой девушкой.

К тому времени, как Пьеро добрался до галереи, она уже открылась. Сотрудница галереи на ресепшн встретила Пьеро милой улыбкой. Бароне сообщил, что его заинтересовала заявленная выставка акварелей, но на открытие он не успевает из-за раннего рейса самолета.

— Ничего страшного, — одарив Пьеро очередной милой улыбкой, ответила девушка. — Выставка уже сформирована, я могу провести вас в залы. Думаю, это не будет столь уж страшным нарушением с моей стороны. Вы ведь тоже из Италии, как и автор работ?

Пьеро кивнул.

— Да. Мне даже довелось побывать на одной из выставок Эстер в Болонье и познакомиться с автором…

— Ох, как это чудесно. Жаль, самой Эстер сейчас нет. Уверена, вам было бы интересно пообщаться.

— Не сомневаюсь в этом, — с ноткой грусти ответил Бароне, кивнув.

Зайдя в первый зал, Пьеро буквально замер на пару секунд. Все стены помещения украшали акварели с изображением прекрасных букетов исключительно желтых цветов. Желтые тюльпаны, медовые лилии, золотистые ирисы, нежно желтые пионы… Бароне узнал каждый из букетов, ведь именно он дарил их девушке.

Прошло около получаса. Пьеро дошел до второго зала и долго стоял возле большой работы, изображавшей внушительных размеров стеклянную вазу, а в ней огромный букет нежнейших пионов с крупными шапками разбелено-желтого цвета. Бароне не заметил, как к нему подошли сзади, но родной голос он узнал сразу.

— Мне сказали, что некий итальянец попросился посмотреть выставку до ее открытия, — услышал он голос Эстер и, обернувшись, встретился с любимыми зелеными глазами. — Господи! Пьеро, ты еще сильнее похудел! — взволнованно добавила девушка.

— Ты тоже чудесно выглядишь, — еле заметно улыбнувшись, ответил Бароне и вновь отвернулся к акварели с пионами, вдруг осознав, что не может спокойно смотреть на Эстер. — Случайно увидел афишу во время утренней пробежки. Не смог не зайти. Прости.

— Почему ты извиняешься? Я бесконечно рада тебя видеть.

Эстер подошла ближе и прикоснулась рукой к руке Пьеро. Всего одно прикосновение, но сколько эмоций оно вызвало в душе Бароне.

— Вечером я улетаю в Милан, поэтому не смогу прийти на открытие.

— Не страшно, ведь у тебя есть эксклюзивная возможность осмотреть выставку в компании автора, готового провести для тебя VIP-экскурсию.

— Я сам могу провести тебе экскурсию, рассказав гораздо больше о каждой из работ, — Пьеро снова повернулся к Эстер. Лишь сейчас он в полной мере осознал, как сильно тосковал по этой девушке.

— Я знаю, что все эти цветы были от тебя, хоть в букетах и не находила записок, — Эстер смущенно опустила глаза. — Я потому и написала каждый из них… Некоторые и не по одному разу… Это был мой способ общения с тобой…

— Все началось в Аргентине. После концерта в Сантьяго, — сказал вдруг Пьеро. — Мы ужинали в ресторане и одна из девушек… очень красивая девушка, работавшая с компанией, организовавшей наши концерты в Аргентине, проявила ко мне особенное внимание. Ее поведение было настолько недвусмысленным, что даже Инья отметил, велев мне не теряться. Годом ранее этот вечер мог закончиться вполне приятно и для меня и для нее, — Бароне взглянул на Эстер. Девушка внимательно слушала его, немного помрачнев. — Годом ранее… Но теперь… Я смотрел на нее и понимал, что не хочу. Не хочу этих одноразовых встреч, не хочу пустых разговоров, не хочу прикосновения чужих рук… Она все заигрывала со мной, что-то рассказывала, смеясь и как бы случайно прикасаясь ко мне, а у меня перед глазами стояла ты в том желтом платье… когда я увидел вас с Францем на площади возле парка и решил, что непременно должен узнать тебя… Я набрал в поисковике доставку цветов в Болонье и выбрал букет желтых тюльпанов. Они мне напомнили твое платье… На душе вдруг сразу так потеплело… Потом были другие города, другие встречи и другие девушки. Но каждый раз я отчетливо понимал, что мне не нужен никто другой, кроме той девушки в желтом платье, которая, совершенно не обращая внимание на все мои заслуги и регалии, могла выпроводить меня из дома, даже на порог не пустив, просто потому, что была самую малость сердита…

— Пьеро… — Эстер подошла ближе и положила голову на плечо Бароне, обняв руками его правую руку.

— Потом это превратилось в некую игру, немного отвлекавшую меня от бескрайней тоски, изъедавшей сердце… Сотрудники доставки цветов даже стали заранее сообщать мне в Ватсапе, что смогли добыть очередной диковинный букет желтого оттенка. Ну, а повод… Повод всегда находился легко. Мир шоу-бизнеса полон соблазнов… И отказываясь от очередного трофея, я заказывал еще один букет желтых цветов…

— И теперь в этих цветах весь мой дом, вся моя студия и даже часть тату-салона, — Эстер приподняла голову и прикоснулась губами к щетинистой щеке. Пьеро все так же неподвижно стоял, рассматривая букет пионов.

— Почему Франция? — спросил вдруг молодой человек.

— Дочка хозяина галереи пару месяцев жила в Болонье, приехав в университет по обмену. В нашем салоне она сделала небольшую татуировку с бабочкой чуть ниже поясницы… Мы разговорились, подружились… Чуть позже она связалась со мной и предложила организовать выставку в галерее отца. Сложно было отказаться от такого приключения. Галерея оплатила транспортировку работ, мой перелет и проживание. Я успела даже походить на пленэр…

— Я рад, что это цветы, а не очередной зомби апокалипсис, — сказал Пьеро и, наконец, снова решился взглянуть на любимые зеленые глаза. — И я рад твоим успехам в творчестве, — добавил Бароне, накрывая левой ладонью, миниатюрные ладошки девушки, все еще обнимавшие его правую руку. — У нас тоже все хорошо. Закончился латиноамериканский тур. После небольшого перерыва улетаем в Северную Америку. Не удивляйся, если получишь очередной букет желтых цветов, — с ноткой грусти усмехнулся Бароне.

— Пьеро… — практически прошептала девушка. — Прости меня. Я честно верила, что время все вылечит…

— Все нормально. Инья считает, что страдания мне к лицу. Говорит, что в интонировании появилось что-то новое, трогающее за душу.

Эстер осторожно высвободила руки и нежно поймала щетинистые щеки Бароне своими ладошками, заглядывая в лицо Пьеро.

— Я тут вспомнила… и решила… Если предложение еще в силе, то из всего списка я остановилась бы на первом пункте, — чуть смущаясь, сказала девушка. Пьеро смотрел на нее, еще не понимая,