Кровь навсегда - Джилл Рамсовер

— К сожалению, да. — Я вернулась на свое кресло, подтянув ноги к груди.

— К сожалению? — Все веселье улетучилось из комнаты, в комнате воцарилась тишина, только Лиззо пела на заднем плане о том, как болит правда.

Брови Алессии нахмурились, когда она заговорила. — Почему? Он будет твоим мужем. А разве безумно горячий муж — это не хорошо?

Черт. Теперь я сделала это. Я оценила выражения их лиц — даже рюмки Patrón не притупили их чувства настолько, чтобы позволить мне сбежать без объяснений. Наверное, я могла бы отказаться, но водка взяла руль в свои руки и настояла на том, что сказать правду будет единственным выходом.

— Если я скажу вам кое-что, вы должны поклясться, что не пророните ни слова ни одной живой душе. — Я посмотрела на Джаду. — Особенно ты.

С расширенными глазами она сделала знак креста.

Я вздохнула и опустила голову назад в знак поражения. — Мой брак с Маттео был устроен стратегически, чтобы объединить наши семьи. Я видела его всего один раз до того, как мы объявили о нашей помолвке, так что нет, я с ним не спала. И не планирую — он гребаный Галло.

Воцарилась ошеломленная тишина. Ни один возглас вот дерьмо или вздох не нарушил внезапного напряжения в комнате.

— Эм, мы вроде как новички во всем этом, — наконец заговорила Камилла. — Почему быть Галло — это плохо?

Алессия с готовностью ответила. — Это был человек из семьи Галло, который причинил мне боль. И именно Галло убили Марко. Но, — продолжила она, повернувшись, чтобы посмотреть на меня, — Маттео — тот, кто спас меня, и он был молод, когда Марко умер. Если он собирается стать твоим мужем, Мария, возможно, тебе нужно дать ему шанс. — Ее слова были сказаны искренне, но, чувствуя нарастающую неловкость в комнате, она добавила, — и кроме того, эти татуировки чертовски сексуальны. А его зеленые глаза... они просто потрясающие, если бы он не был ужасен в остальном.

— Алессия! — в шутку воскликнула София, и девушки неловко захихикали, стараясь не смеяться над щекотливой темой.

Я позволила себе улыбнуться, надеясь, что мне удастся обойти эту тему без множества вопросов. — Полагаю, я могла бы найти для себя что-нибудь похуже в плане внешности.

— Это преуменьшение века, — поддразнила Джада.

— Ладно, — сказала Вэл, пытаясь встать с дивана, — думаю, мне нужно еще выпить. Вы, озабоченные Би, убиваете мой кайф, пуская слюни на мужчину Марии. — Ее нога задела колено Софии, и она упала на пол, истерически смеясь.

Я покачала головой. — Я так не думаю, моряк. С тебя достаточно. — Я не считала напитки, но даже в своем пьяном угаре я могла сказать, что с нее хватит.

— Да ладно тебе, Мэри-Мэри, совсем наоборот. Не будь занудой на вечеринке. — Она подвинулась, чтобы сесть рядом с Софией, и потянулась рукой за напитком Софии.

— Тебе семнадцать, Вэл, не испытывай судьбу.

— Держу пари, что в семнадцать лет ты делала гораздо худшее, чем напиваться в гостиничном номере.

Все девушки повернулись ко мне, жгучее любопытство освещало их и без того стеклянные глаза.

— Почему это шоу Марии? Разве мы не можем поговорить о ком-то другом?

София пьяно покачала на меня пальцем. — Потому что ты никогда ничего нам не рассказываешь. Теперь, когда ты заговорила, мы хотим получить все ответы. Мы хотим знать о тебе все! — Она дико размахивала руками, а глаза Вэл следили за ее напитком, который плескался в воздухе.

— Да, Мария, — подхватила Джада. — Ты никогда не играла с нами или что-то в этом роде. Почему? Сегодняшний вечер доказывает, что ты можешь быть веселой - почему мы не делали этого в детстве?

— Никогда не играла с нами? — вытаращилась Алессия. — Все было гораздо хуже. Она мучила меня до бесконечности. Отрезала волосы моим куклам и загибала кончики у всех моих фломастеров. Она была очень злой.

Каждая унция энергии вытекала из моего тела. Алкоголь иссяк и забрал с собой веселье. Всего несколько слов — и я снова стала той маленькой сердитой девочкой, и печаль от этого лежала тяжелым валуном на моей груди. Сокрушительный груз, от которого я должна была избавиться.

— Мне жаль, что я причинила вам боль, девочки, — тихо сказала я. — Это не обязательно было моим намерением. Есть причины, по которым я держу себя в руках - некоторые секреты просто слишком уродливы, чтобы их раскрывать. — Я попыталась улыбнуться, но вместо этого мои губы опустились вниз. — У меня была отличная ночь, дамы — спасибо, что включили меня. Я собираюсь отправиться в постель. Завтра будет еще много интересного. — На этот раз моя улыбка сдержалась, когда я поднялась с кресла и помахала им на прощание.

Я старалась не смотреть на их лица, зная, что найду. Беспокойство. Боль. Раскаяние. Вместо этого я поспешила в безопасное место в своей спальне, закрывшись от всех, потому что именно это у меня получалось лучше всего.

Девушка способна выдержать лишь немного перемен и личностного роста. Я достигла своего предела.

Свернувшись калачиком в кровати, я схватила свой телефон, который оставила заряжаться на тумбочке.

Одно пропущенное сообщение от Маттео. Как прошел твой полет?

Очень хорошо.

Мое настроение и так уже резко ухудшилось. Что-то в том, что я увидела имя Маттео, сделало его в десять раз хуже — черное пятно, пачкающее все вокруг.

Маттео проверял меня, в то время как он, возможно, был глубоко погружен в какую-то другую женщину. Блядь. Я хотела схватить одеяло и разорвать его по швам. Я хотела швырнуть декоративную вазу, стоявшую на комоде, в стену и смотреть, как она разлетается на сотни осколков. Я хотела взять нож и вырезать обиду и злость, которые гноились во мне, как гнойная инфекция.

Но поскольку это было невозможно, я затолкала свой гнев в маленькую коробку, захлопнула крышку и заклеила ее скотчем. Коробка подпрыгивала и тряслась, но в остальном оставалась закрытой.

Полет прошел нормально.

Я положила телефон на место, зная, что в Нью-Йорке уже слишком поздно, чтобы Маттео мог ответить. Тяжело вздохнув, я решила умыться и закончить вечер. Если не считать скалистого участка под конец, наш вечер удался, и я чувствовала удовлетворение от осознания того, что не подвела свою семью. Я