Реквием - Аделин Хамфрис

У меня падает живот. — Эмма, — осторожно говорю я.

— Как он? — спрашивает она, её голос тихий.

Я прочищаю горло. — Он в порядке. Ему немного лучше.

Её плечи слегка расслабляются, по-видимому, с облегчением. Но это не касается истощения, вырезанного на её лице. На мгновение никто из нас не двигается. Затем я понимаю, что она не смотрит на меня. Её взгляд постоянно скользит мимо моего плеча, к двери, из которой я вышла. Она невероятный человек. Я вижу, почему Джуд любит её. У неё есть все права злиться, ненавидеть меня и разбить мою голову о стену… но она этого не делает.

Они две невероятно добрые души с внушительным моральным компасом, которые предназначены друг для друга.

— Как долго ты стояла здесь? — мягко спрашиваю я.

Её глаза наконец снова встречаются с моими. — Достаточно долго, — говорит она. Она двигается, будто собирается уйти, уже отстраняясь от момента, от меня, от всего. Будто она держится на последнем дыхании. Я могу только представить, что так и есть. Если бы кого-то, кого я люблю, забрали у меня так, я была бы… вне себя. Потеряна.

— Эмма, — говорю я до того, как она успевает повернуться.

Она замирает.

Я сглатываю, слова застревают на секунду, потому что я не заслуживаю их говорить, и всё же я не могу остановиться. — Прости. За всё. — Мне трудно высказать остальное. — Ты должна была жить другой жизнью.

Несмотря на её очевидную печаль, она приподнимает подбородок. — Я знаю, — говорит она тише. — Нас с ним лишили чего-то очень особенного. Лет.

Мы стоим в тихом, узком коридоре, и я понимаю, как это странно. Она стоит перед женщиной, которая причиняла боль человеку, которого она любит, годами. Женщиной, которая частично ответственна за то, что он ушёл от неё. Я так много у неё забрала. У него.

Блядь. Я не заслуживаю выйти из этого. Я никогда не прощу себя за то, что сделала.

— Я не знаю, как его исправить, — признаётся она через мгновение, возвращая меня из мыслей. — Я не знаю, как до него достучаться, пока всё не стало хуже.

Моё горло болит. — Потребуется немного времени. Но он достаточно осознаёт, к счастью. Что бы Алексей ни сделал с ним, этого было недостаточно, чтобы уничтожить его полностью.

Она дрожаще выдыхает, будто пытается не развалиться прямо здесь, передо мной. — Я просто продолжаю думать… если я потеряю его до того, как он вернётся к себе, то ради чего всё это?

У меня нет ответа. Поэтому я просто говорю: — Он знает, что ты здесь. Даже когда он не может смотреть на тебя должным образом. Он знает. Он цеплялся за свою любовь к тебе. Думай об этом в любой момент, когда сомневаешься. Воспоминание о твоей любви спасло его жизнь.

Это заставляет её глаза вспыхнуть, и она открывает рот, чтобы ответить, но внезапно тяжёлые шаги привлекают наше внимание.

Голос Майка прорезает наш тихий момент. — ЭММА!

Мы обе поднимаем взгляд одновременно, инстинктивно. Он появляется наверху лестницы, тяжело дыша, лицо полностью лишено цвета так, что у меня падает желудок до того, как он успевает заговорить.

Его глаза сначала впиваются в Эмму. — Он обнародовал видео.

Глава 13

ЭММА ИСТОН

Я не помню, как двигалась. Секунду я стою в коридоре, а в следующую уже бегу, ноги грохают по ступенькам, перепрыгивая через две. Адриана прямо за мной, и я слышу, как дом взрывается шумом, ещё до того, как я добираюсь наверх.

К тому времени, как мы достигаем гостиной, там хаос. Рэйф стоит в центре комнаты, телефон в руке, челюсть сжата, он смотрит на экран. Хизер рядом с ним, её лицо лишено цвета, пока она листает свой телефон. Нико сгорбился над ноутбуком, открыто множество вкладок, пальцы летают.

Майк хватает свой телефон со стола, уже разблокируя его и всовывая мне в руку. И затем я вижу это.

Это повсюду.

Это на подтверждённых аккаунтах, крупных платформах, обрезано и переопубликовано, заголовки уже формируются вокруг этого, как грёбаные стервятники, кружащие над ещё тёплым телом. Уведомления взрываются на каждом экране в комнате. «Анонимная наводка с эксклюзивными кадрами падающей звезды Джуда Грейвза».

У меня падает желудок так быстро, что у меня кружится голова. — Нет, — шепчу я, но мой большой палец уже нажимает «воспроизвести».

Видео загружается. На долю секунды там только статика и тусклое освещение. Затем угол смещается на него. Но это не Джуд, которого я знаю, или даже сломанная версия, которую я пытаюсь удержать. Эта версия его… неузнаваема.

На нём та белая маска, которую мы нашли в его куртке. У меня по коже побежали мурашки, когда Рэйф достал её, и мы увидели размазанную кровь. Интересно, сколько ДНК людей на этой штуке. Он стоит в центре бетонной комнаты, той же, что и на другом видео. Его грудь быстро поднимается и опускается, будто его уже довели до предела. На его руках кровь. Волосы влажные, прилипли ко лбу.

И кто-то на полу перед ним. Сначала это просто движение. Кто-то пытается отползти. Затем камера смещается, и я вижу его лицо. Я зажимаю рот рукой, когда вижу, что оно в синяках, опухшее, едва узнаваемое как человеческое.

«Убийство».

Искажённый голос Алексея прорезает видео.

Всё моё тело холодеет. Джуд вздрагивает. Это маленькое движение, но оно есть. Трещина в контроле. А затем —

Он двигается достаточно быстро, что мои глаза едва успевают отследить. Его кулак врезается в рёбра мужчины, раз, дважды, звук глухой и тяжёлый даже через динамик телефона. Мужчина пытается отползти, пальцы беспомощно скребут по полу, но Джуд хватает его за заднюю часть рубашки и дёргает вверх, будто он ничего не весит.

— Нет… — выдыхаю я, мой голос ломается, но я не могу отвести взгляд.

Мужчина что-то говорит. Умоляет. Слова сливаются в русском, но мне не нужно их понимать, чтобы знать, что они означают. Когда он вбивает его обратно в пол, удар чувствуется так, будто эхом отдаётся прямо в моём теле.

Снова.

И снова.

Каждый удар тяжелее предыдущего, жестокий так, что мой желудок скручивает, потому что это не кто-то теряющий контроль. Это кто-то, кто уже его потерял.

Моё сердце колотится так сильно, что больно.

Рука Джуда внезапно взлетает, срывая маску с лица. Она застревает на секунду, затем освобождается, свисая с его хватки, прежде чем падает за кадр. Когда он поворачивается на секунду, я вижу его лицо. Там