Дракон и диковинка для драконёнка - Саша Винтер

Потом схлопывает, стягивает в кулак.

— Вы ударились головой, да, миледи? — спрашивает он вкрадчиво. Я киваю. — Но это не всё. — Вы сами заблокировали воспоминания.

— Это как? — опешиваю я.

— Чтобы вспомнить всё досконально, — продолжает он, — вам понадобится внешний триггер. Но какой — никто не знает.

Я отвожу взгляд. Кажется, я — одна сплошная проблема, воплощённая в человеческом теле.

— С чего начнём? — спрашиваю.

— С физики, конечно, — произносит Ветар, поднимаясь. — Если вы не восстановитесь физически, до памяти мы не дойдём.

Логично.

— Я временно облегчу ваши страдания, — говорит он и кладёт руку мне под ключицы. Боль мгновенно отступает. — Я подготовлю нужные артефакты, схему начертания… и попрошу помощи лорда Харлана. После этого вернусь к вам для лечения.

Я ничего не говорю, жадно наслаждаюсь ощущением отсутствия боли. За эти дни я к ней настолько привыкла, что сейчас кажется, будто Ветар забрал у меня всё тело.

— Это будет неприятно, — добавляет он, открывая дверь. — Но вы выживете.

34. Круг

Элина

Ветар одним прикосновением снял боль. Надолго ли?

Я сажусь на кровати, осторожно опираюсь на руки. Рёбра не пронзает привычной иглой. Только глухая тяжесть. Слабость. Тело помнит, что ему должно быть больно, но пока… забыло.

Я медленно встаю. Пол прохладный. Я подхожу к окну. Дышать всё ещё трудно, но не больно до темноты в глазах.

Дверь тихо скрипит.

— Элина? — раздаётся высокий голосок.

Я оборачиваюсь. Тиберий стоит на пороге, осторожный, будто боится меня спугнуть.

— Ты… стоишь? — спрашивает он с недоверием и удивлением.

Я невольно улыбаюсь.

— Это временно, — отвечаю смущённо. Чувство возникает, что я обманула его.

Он подходит ближе, разглядывает меня внимательно, слишком серьёзно для ребёнка.

— Ты поправилась? — спрашивает он снова.

— Нет, — качаю головой. — Лекарь снял боль. Временно. Я всё ещё болею.

Он хмурится.

— А когда ты поправишься? — новый вопрос. Тиберий такой милый в своей детской непосредственности.

Я секунду думаю, обнадёживать его или нет.

— Лекарь должен мне помочь, — отвечаю я. — Надеюсь, станет лучше.

Он кивает. Сразу. Без сомнений.

— Хорошо! — в голосе надежда. — Поправляйся! Я буду ждать!

И это «буду ждать» звучит так спокойно, будто он и правда может просто подождать. Сейчас я снова чувствую его эмоции. Боль до этого настолько истощала мою магию, что я вообще ничего не считывала. А сейчас я вижу в нём решимость маленького смелого существа.

Тиберий разворачивается и уходит. Я смотрю ему вслед чуть дольше, чем нужно, потом перевожу взгляд в окно. Я давно не была на улице. Хотелось бы выйти, потрогать рукой снег, вдохнуть свежего воздуха.

Через какое-то время в груди появляется тянущее чувство, и я понимаю, что эффект обезболивания истончается. Возвращаюсь в постель. Смотрю на огонь в камине.

Ещё через сколько-то времени дверь открывается снова. На этот раз без стука.

Входит Ветар, следом Дейнарин. За ними Шека несёт небольшой мифрилловый поднос. Я вздрагиваю. Мифрилл используют как усилитель магии. И поднос из него стоит огромных денег! На подносе стоят маленькая баночка из тёмно-зелёного стекла, керамический пузырёк и обыкновенная чашка с горячим отваром.

От жидкости пахнет травами. Мята. Чабрец. Ромашка. Я сразу понимаю, что мне принесли успокоительный отвар.

— Боль вернулась, да, миледи? — спрашивает Ветар со знающим видом. Я киваю. — Выпейте, это расслабит ваше тело перед ритуалом.

Шека протягивает чашку.

Я беру её обеими руками. Тёпло слегка обжигает пальцы.

Пью. Вкус мягкий, травяной, сладкий. В отвар добавили мёд. И мне уже хочется поблагодарить того, кто это сделал.

Напряжение отпускает почти сразу. Боль, конечно же, не уходит. Ветар подходит вплотную. Берёт пузырёк с подноса и выливает на пальцы пару капель.

От состава пахнет резко. Аромат тяжёлый, мускусный.

— Не двигайтесь, — говорит он спокойно и начинает наносить состав мне на лоб.

Тёплая густая мазь ложится на кожу. Медленно впитывается. Кожа начинает согреваться.

— Что вы делаете? — вмешивается Дэйнарин, который до этого стоял молчаливым изваянием около стены.

— Наношу леди Элине на лоб эликсир из барсучьего жира, согревающее средство, — отвечает он коротко. — В её случае проводник для работы с разумом.

Я выдыхаю. Ветар возвращает пузырёк на поднос и берёт баночку. Приоткрывает крышку и сыплет на пол серебристый порошок, больше похожий на пепел. Делает большой круг вокруг моей кровати.

— А это что? — спрашиваю уже я.

— Граница, — спокойно отвечает Ветар. — Чтобы заклятие не перекинулось на кого-то еще.

— Так вот для чего вам очищающий порошок! — откликается Дэйнарин. — А что за заклятие?! Почему вы не сказали?

— Я вам всё объясню, милорд, — назидательно выговаривает Ветар. — Сначала я хочу избавить от страданий вашу… гостью.

Шека всё ещё стоит у двери, сжимая поднос в руках, будто боится уронить его или себя выдать.

— Свободна, — бросает Дэйнарин, не оборачиваясь к ней.

Она вздрагивает. Быстро кланяется и выходит, почти бесшумно закрывая за собой дверь. В комнате становится тише. И почему-то теснее.

Ветар поворачивается ко мне.

— Леди Элина, вы готовы?

Я смотрю на него, потом на Дейнарина. Он стоит чуть в стороне, и сейчас я чувствую его эмоции. Боль, сожаление, тревога.

— Всё будет хорошо, — успокаиваю его. — Да, мастер Ветар, готова.

Ветар кивает.

— Я обязан предупредить, — добавляет он. — Вам будет больно.

— Я в курсе и даю согласие, — произношу я.

Я уже смирилась. Да и мне не привыкать. Вряд ли будет больнее, чем невыносимо длинные дни в постоянной медленной агонии.

Ветар подходит, собирается начать плести свои линии надо мной, но в этот момент тишина рвётся голосом Дейнарина.

— Стоп! — грохочет он и выходит между мной и Ветаром. — Я не возволю вам причинять ей боль!

И мы оба впериваем в него недоумённые взгляды.

35. Связь

Элина

Дэйнарин стоит между нами так, будто собирается ударить Ветара, если тот сделает хотя бы одно движение в мою сторону. Плечи напряжены, кулаки сжаты. Он не двигается, но явно готов сорваться в любую секунду. И веет от него такой агрессией, что мне хочется поёжиться.

— Вы говорили, это лечение, — строго произносит он. — Почему оно причинит боль?!

Ветар не отводит взгляда.

— Я буду сращивать кости, милорд, — отвечает он. — Менять узор тела. Это делается… по живому. И боль будет сравнима с той, которую принесли сами переломы.

Он делает паузу.

— А еще я буду снимать заклятие, — добавляет она. — Оно лежит на разуме. Это вызовет головную боль.

Стоит представить, я уже начинаю ощущать тяжесть и тянущую боль в голове, хотя ещё ничего не началось. Берусь пальцами за висок.

Дэйнарин медленно с усилием выдыхает.

— Нет, — выговаривает так резко, что я вздрагиваю