Дикая Магия - Даха Тараторина

class="p1">Девушка приняла флягу, сделала глоток и тут же всё выплюнула.

— Эй! Я сказал, промочи горло, а не переводи драгоценную жидкость!

— Это что? Брага?

Горло обожгло, зато отвращение отступило на второй план.

— Но-но! Это тебе не какая-то там брага! Это ежевичное креплёное!

— А на вкус гадость…

— Что бы ты понимала, — пробормотал Валар, тоже прикладываясь к горлышку.

Тем временим вернулся демон, волоча за собой последнее бездыханное тело. Голова разбойника была запрокинута назад и дергалась, цепляясь за кочки. На губах виднелись следы пены.

Демон подтащил труп к чёрному кострищу и закинул на угли.

— Надо ехать. Останавливаться на ночлег тут опасно.

Не обращая внимания на творящееся непотребство, Валар сворачивал лагерь: снимал навес, упаковывал сумки…

Плащ же недовольно захлопал полами, как петух крыльями. Морья опасливо покосилась в его сторону, не желая подходить близко к трупу.

— Что ему надо?

— Чтоб ты ему приготовила жаркое, — усмехнулся оплотник. — Некогда нам. Или жри так, или поехали! — велел он демону.

— Жри?

Девушка растерянно икнула, а затем снова склонилась под кустом.

— А ты думала, он только кроликами питается? — кисло скривился Валар, одним движением затягивая ремень на сумке. — Выезжаем.

Глава 11

Украденный мерин плёлся на привязи позади, то и дело норовя свернуть на обочину. Белая кобыла Валара, тоже украденная, но несколько раньшеи оттого успевшая смириться с участью, недовольно фыркала и кусала скакуна, как только он ей попадался. Она рядом с тяжеловозом хоть и была тонконогой и изящной, словно фарфоровая статуэтка, но оказалась куда норовистее и первенство отдавать не спешила.

Конокрады вынужденно помещались на одном седле, потому что долго ехать на голой лошадиной спине — удовольствие не из великих. К удивлению Валара, мерин не подпустил его ни на шаг, признавая хозяйкой исключительно Морью, так что ехать приходилось именно на Белой. Соседство не радовало ни одну, ни второго. Попутчики пререкались с того момента, как покинули злосчастную поляну.

— Нужно похоронить их по-человечески! — требовала тогда Морья.

— Либо уходим прямо сейчас, либо я всё-таки позволю демону скрыть следы преступления! — не соглашался Валар.

Девушка и сама понимала, что разбойники явились не грабить их, а убивать. И вряд ли доподлинно представляли, что ждёт их в схватке с двумя дикими. А значит пушечное мясо может появиться в куда больших количествах в ближайшее время. Нужно было уносить ноги, но…

— Мы не можем бросить их вот так!

— Ещё как можем! Смотри.

Наёмник легко скрутил девушку и не выпускал до тех пор, пока возвращаться на стоянку стало уже не глупостью, а полноценным сумасшествием. Морья с тоской прощалась с растворившимся в темноте лесом и уже не рыпалась.

— Они так тебя испугались, что предпочли самоубиться! — укорила она оплотника.

— Не обманывайся. Они боялись не меня, а того, кто их послал. Поэтому предпочли яд возвращению с пустыми руками. Или допросу. Да не вертись ты!

— Я не могу не вертеться, — пропыхтела Морья. Она лежала животом поперёк седла, отчего то и дело сползала, но Валар, наученный горьким опытом, не спешил выпускать упрямицу. — Неудобно!

— А не надо было пытаться сбежать!

— Не надо было бросать тела невинных людей на поляне!

Мужчина не отказал себе в удовольствии звонко шлёпнуть девку по ягодице, чтобы не шумела, и саркастично уточнил:

— Невинных?

— Ладно, винных! Но бросать их на растерзание диким зверям…

— Надо было бросить их на растерзание демону? Ты же первая завизжала, что это бесчеловечно! А я, между прочим, до сих пор голоден! — добавил он изменившимся голосом, и Морья, на всякий случай, временно затихла.

Когда сцеживать зевоту в кулак стало совсем уж неприлично, а Валар едва не свалился на землю, задремав от мерного шага, Морья снова подала голос:

— Нужно где-то устроить привал. Если на нас снова нападут, мы в таком состоянии не отобьёмся.

— Говори за себя, — фыркнул наёмник. Однако вскоре вытащил из кошеля сложенную в несколько раз карту, уложил Морье на спину и прищурился, силясь разглядеть что-то в тусклом зареве. — За этим полем холм, а после него деревенька. Заедем.

— А если там тоже нас кто-то поджидает?

— Предпочтёшь поездку в позе похищенной девицы? Это я могу тебе устроить. Но, если всё же хочешь принять более удобное положение, придётся раздобыть тебе седло. А ещё я так хочу жрать, что готов разделить трапезу с демоном, если что.

Плащ оплотника многообещающе надулся: делиться демон не привык, но намёк на внеурочный завтрак его воодушевил.

Деревня звалась Сиротками. Больше чужаков её жители не любили только служек государя, и это было единственной причиной, почему ранних (или всё же припозднившихся?) путников впустили за ворота.

Девица в наряде, менее всего походящим на дорожный, завёрнутая в плащ Валара, но, благо, уже не лежащая, а полноценно сидящая в седле, мужчина, судя по шрамам тоже немало переживший на своём веку, кони, слишком ухоженные для того, чтобы принадлежать оборванцам, но замученные и грязные… Эти люди никак не могли петь благодарственные оды правителю. Так что помочь им не возбранялось.

— Кто такие будете? — хмуро поинтересовался заспанный мужик, на харе которого мало что можно было разглядеть, кроме спутанной бороды.

— Усталые и очень голодные путники, — в меру честно ответил Валар.

Быть может, этого и хватило бы, но Морья затараторила, от усталости выдавая всё:

— Простите, пожалуйста! У нас совсем-совсем нет денег, но мы голодны, за нами возможно гонятся, нам нельзя возвращаться в храм, а колдовать я толком не умею…

Валар одной рукой хлопнул себя по лбу, а другой закрыл Морье рот. Шансов, что после такой тирады кто-то пустит их под крышу, не осталось, но…

— Тоже си́роты, стало быть, — непонятно хмыкнул бородач. — Ну заходите, что ли. Меня Лихом звать.

Морья и Валар обменялись одинаково ошалелыми взглядами, но урчащие животы стали последним аргументом. Впустили — заходите. А с проблемами можно и по мере их поступления разобраться.

Лихо оказался из тех, кто сначала в баньке парит, а потом уже мучает расспросами. С той только разницей, что лишних вопросов он тоже задавать не любил.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — отмахнулся он, отворяя перед гостями дверь в избу.

Изба была под стать хозяину: тёмная, грязноватая и тесная, но приняла путников также в меру радушно. Именно Лихо открыл ворота по одной простой причине: его дом находился всех к ним ближе. А охраны, как выразился мужик, у них отродясь не водилось.

— Мы все сами себе охранники. Либо уж вместе, либо никак. Иначе не выживешь в наших краях, так вот. — Для девушки Лихо кинул на лавку