Порочный ангел - Л. Дж. Шэн

Раздается тихий стук, и по мне пробегает электрический разряд. Пальцы дрожат, и я переплетаю их с ее пальцами. Мы устраиваем эту игру в пальцы, которая успокаивала меня, когда мы были детьми. Бейли тихо вздыхает. Мы встречаемся взглядом. Мир рассыпается вокруг нас, словно обрушившиеся стены. На один краткий миг мы снова Бейлев.

– Ты говорила, что никогда меня не отвергнешь. Что всегда будешь мне опорой. – Я чувствую себя глупо, напоминая ей об этом. – Тогда в лесу, помнишь?

У нее дрожит нижняя губа. Она вот-вот заплачет.

– И я буду тебе опорой. Но я никогда не говорила, будто хочу, чтобы ты был опорой мне. Я не хочу, чтобы ты видел меня такой. Сломленной. Потерянной. Утратившей надежду. Я люблю тебя, Лев Коул. Но хотела бы разлюбить. Моей душе не вынести самого твоего существования.

Ее слова пронзают кожу, мышцы, клетки и кости. Бейли останавливается посреди лестницы, держась за перила. Она похожа на королеву, которая обращается к своему смиренному подданному.

– Если я и правда твоя голубка, то ты позволишь мне улететь. Отпусти меня, Лев. У тебя есть девушка, которая похожа на меня и души в тебе не чает, а я не могу позволить себе такие переживания в жизни. Ты мое солнце. Как бы прекрасен ты ни был, я могу любоваться тобой только издалека.

Глава 8. Бейли

Если отбросить все альтруистические намерения, я справляюсь со всей этой ситуацией со Львом и Талией довольно плохо.

А вообще, честно говоря, не справляюсь совсем. Я решительно игнорирую Льва, хотя ужасно по нему скучаю. Он изменился, и я только сейчас замечаю, как сильно он непохож на ребенка, с которым я нянчилась всю свою жизнь. Лев больше не соседский мальчишка. Теперь он мужчина из особняка через дорогу.

Мужчина, который занимается винтажными машинами в лучах солнца с пятнами автомобильной смазки на взмокшем загорелом рельефном прессе, что восхитительно сокращается при каждом вдохе.

Впервые в жизни мои эмоции берут верх над разумом. Из головы никак не выходит сцена, случившаяся два дня назад у меня на заднем дворе. Почему я наговорила ему столько оскорблений? Ну да, он и правда меня провоцировал. Сказал, что я ревную к его девушке. Подначивал заняться с ним сексом. А еще, возможно, тем утром я нашла остатки обезболивающих, и, не исключено, что была немножко не в себе.

Дело в том, что у меня самый идеалистичный тип личности. Я посредник. Опекун. Я любой ценой избегаю конфликтов и, как правило, легко прощаю людей, хотя не сказать, что Лев должен извиняться передо мной за то, что с кем-то встречается. Просто эта новость задела меня на удивление сильно. Мысль о том, что Леви обнимает другую, целует другую, любит другую…

Но хуже всего, что я получаю огромное удовольствие от его внимания, даже негативного. Поэтому и веду себя с ним так ужасно. А то, как он ищет со мной встречи, пока я игнорирую его, отталкиваю и наказываю… приносит нездоровое наслаждение, чем я не горжусь. Но не могу остановиться.

Внезапный звук заставляет меня подскочить на кровати, на которой я лежала, раскинув руки и ноги в стороны. Он доносится из-за окна и кажется смутно знакомым. Я мигом слезаю с кровати, открываю окно спальни и, выглянув, наклоняюсь над подоконником.

Лев. Он стоит под моим окном под проливным дождем с бумбоксом на плече. Песня When Doves Cry[18] играет на полную мощность. Я хмуро смотрю на него.

– Здесь вообще-то люди спят! – попрекаю я, не зная, смеяться мне или плакать.

Он закатывает глаза, поправляя бумбокс на огромном мускулистом плече.

– В девять вечера? Сомневаюсь. Спускайся, Голубка.

– Не могу. – Я прикусываю нижнюю губу.

Он кивает, постукивая себя по виску.

– Точно. Вспомнил. Ты единственная знакомая мне девятнадцатилетняя девушка, которую посадили под домашний арест.

Я наклоняюсь возле окна, нахожу что-то – блестящую ручку, и бросаю в него в отместку. Поступок настолько детский, что от смеха у меня перехватывает дыхание, но я никогда себе этого не позволяла. Просто дурачиться.

– Так вот как мы играем? – Он вскидывает брови, ставит бумбокс на землю и, сунув руку в карман, ищет, что бы бросить. Находит черную кредитку. – Надеюсь, ты готова порезаться, Фоллоуил! – Лев бросает ее в меня.

У него отличный бросок, что неудивительно, и карточка прилетает мне прямо в лоб. Я ахаю. Он смеется. Беру книгу, которую сейчас читаю – неприкосновенную книгу, Маркс мне свидетель, – и бросаю ему в грудь.

Лев кидает в меня батончик мюсли.

– Почему у тебя в кармане батончик мюсли? – кричу я.

– А почему нет? – Дождь так и не прекратился, и Лев весь промок. Прекрасный хаос. – У меня растущий организм, ясно? Я всегда голодный.

– Ты уже не помещаешься в некоторые дома.

– Зато для твоего тела у меня размер в самый раз. Честно-честно.

В груди становится легче. Тревога немного ослабевает.

– Слушай, я тут подумал о том, что ты сказала. – Он пинком выключает проигрыватель, потому что мы с трудом слышим друг друга из-за шума дождя и музыки. – Возможно, ты и права. Может, я солнце. Но ты небо, и я без тебя не могу. Знаешь, каким стало небо с тех пор, как ты уехала в Джульярд? – спрашивает он.

Сердце сжимается, как выброшенный листок бумаги с посредственным наброском.

Лев удерживает мой взгляд во мраке.

– Оно всегда темное.

* * *

Когда Лев поставил вопрос о том, что может расстаться с Талией, в глубине души я ждала, что это случится. Но не случилось. Потому что три дня спустя она сидит в моем подвале в укороченном топе с шортами в тон и выглядит, как светская тусовщица, достойная доски на Pinterest.

Талия собирает волосы в небрежный пучок, хватается за балетный станок и, вытянув руки, усаживается на пол.

– И как мне подстраиваться под планы Льва насчет поступления в колледж, если он до сих пор не знает, куда хочет поступать? – Она выгибает спину, демонстрируя невероятную гибкость. – Такое чувство, что он даже обсуждать это не желает.

Мои голени, спина и мышцы все еще болят и ноют. Но я упрямо танцую в студии днем и ночью. Я присоединяюсь к Талии и начинаю растяжку, не обращая внимания на боль.

– А ты с ним об этом говорила? – Я разминаю плечи.

– Пыталась. Он раздражается, когда я заикаюсь о колледже.

Потому что он не хочет идти в колледж. Он хочет поступить в Военно-воздушную академию в Колорадо и стать пилотом реактивного истребителя.